Что ты знаешь о любви?

И благодаря этому, мы влетим в минус. А если еще она и в прессу обратится… я даже не могу представить последствия.

– Никуда она не обратится. – Шеф потер переносицу и уже более уставшим голосом обратился к остальным.– Как вы все поняли, мы закрываем сотрудничество с Альбиной, а ее книгу снимаем с издания. Естественно, мы теряем часть аудитории вместе с ней. Нам надо найти другого достойного автора, который взорвет мир публицистики. С этого момента, каждая рукопись будет проходить через меня. Знаете почему? Потому, что я огорчен вашей работой и безалаберностью.

Вы отправляете в утиль отличные рукописи, хотя одна из них, возможно, в будущем могла стать хитом. Но вы этого не увидели.

–И что делать редакторам? – Осторожно спросила Жанна. – И их помощникам?

– Я даю вам последний шанс. Усердно работайте, заманивайте авторов и работайте абсолютно со всеми возрастными группами наших читателей. Если после Нового года ситуация не изменится, я буду вынужден сделать кадровые перестановки. Возможно, даже кого-то уволить.

Мне нужны результаты, вы поняли? Все свободны, кроме Измайловой.

Честное слово, приходило на ум лишь одно: "Все свободны, а вас Штирлиц, я попрошу остаться". Не знаю на счет того Штирлица, а моя задница стала напряженно сжиматься. Все сочувственно смотрели на меня, когда продвигались на выход. И вот когда дверь захлопнулась, шеф уселся в свое кожаное кресло и, ослабив галстук, откинулся на спинку.

– Сколько ты здесь работаешь, Измайлова?

– В феврале будет два года.

– Тебе нравится работа редактора?

– Вадим Алексеевич вы можете сказать мне прямо, я уволена?

– Что? Нет, конечно. Дело в том, что я оставил тебя совершенно для другого разговора. Кать, увы, редакторство накладывает некий отпечаток на человека. В принципе, как и другие работы. – С этими словами он достал рукопись из своего стола. – Но, видишь ли, в чем дело, когда пытаешься усидеть на двух стульях, то ничего не получается. Знакомо?

Перед моим носом оказалась аккуратно сколотая кипа бумаг.

Мне даже и листать его не надо было, я прекрасно знала, что передо мной лежит мой роман. Мое детище, которое я создавала на протяжении полугода.

– Как вы догадались? Ведь тут псевдоним и все такое.– Я подняла взгляд на шефа.

– Ну и каким же я был бы главным редактором, если бы не подмечал такие простые вещи? Да и ты не первый раз присылаешь свои романы. Как писателю, тебе свойственный свой язык, диалоги. Но вот тут у нас и вырисовывается проблема.