Рубиновая Буса

Глаза взволнованно искали всюду Аарона с Парисом. Она вбежала в Омнибус. Но и там их не было. Столик, за которым они любили проводить время, был пуст.

– Ну, где же вы? Где? – с тревогой озираясь по сторонам, шептала Ариадна. Она бродила по улочкам, искала в парке, в Библиотеке, у Башни. Но их нигде не было.

Замерзшая, испуганная, в отчаянии, она вернулась обратно, и зашла в Омнибус. Устало опустившись в кресло, девушка заказала кофе. Она все еще дрожала от того, что не могла согреться и от того, что могло произойти там, на Башне с ее друзьями.

Она взяла салфетку, чтобы утереть слезы, которые никак не останавливались. Над дверью зазвенел колокольчик. Ариадна подняла глаза.

У входа стояли Аарон и Парис. Оба они стояли, как вкопанные, и смотрели, на застывшую, бледную, с чашкой кофе в руках Ариадну, за их столиком. На волнистых волосах Аарона медленно таяли снежинки и поблескивали, образовывавшиеся на их месте, капельки воды. Точь в точь, как огоньки гирлянд в Городе.

Ариадна, не отрывая взгляда от молодого человека с собакой, прерывисто вдохнула воздух полуоткрытым ртом, осторожно опустила чашку на стол и бросилась к Аарону.

– Где вы были? – шептала девушка, глотая слезы, и крепко обнимая его за шею. – Где вы были? Я всюду вас искала.

Аарон прижимал к себе девушку, чувствуя нежный ее запах, от которого у него слегка кружилась голова. Он закрыл глаза и осторожно, едва заметно прикоснулся губами к ее волосам.

Так, обнявшись, они стояли, забыв о том, что находятся в кафе, что рядом кто-то есть, забыв обо всем мире, лишь чувствуя, что сейчас, в этот момент, существуют только они двое.

Чувство это было волнующее, бушующее и новое. Они еще не совсем понимали его, но оно поглощало их полностью, и отказываться от этой страсти они не хотели, даже если б сейчас им взамен предложили миллионы других радостей.

Парис, до этого игриво бегающий вокруг милой парочки, нетерпеливо подпрыгнул и уперся своими передними лапками в ноги Ариадны.

– Парис, малыш! Милый мой! – с радостью наклонилась к нему девушка.

 – Как ты? С тобой все хорошо? Хороший мой, хороший, – она обнимала щенка, трепала его за ушки, по спинке. Парис светился от счастья. Он вертелся и крутился, облизывал ей руки, поскуливал и тявкал.

Наконец они уселись за свой столик. Аарон, переполненный самыми нежными чувствами, положил свою руку на руку Ариадны:

– Все хорошо, Ариадна, все хорошо,– произнес он своим негромким успокаивающим голосом.