Рубиновая Буса

Но тогда они меня интересовали не так сильно. И только сейчас, когда я увидела твою татуировку, мне вспомнилось все это очень ярко, будто память до этого спала.

Она замолчала, и тень легкой грусти появилась на ее лице.

– Мы никогда не говорили о родителях. Дедушка был для меня всем. Я очень любила его, как и он меня. Более доброго, заботливого и любящего, никого в своей жизни я не встречала. Однажды он просто исчез. Осталась лишь коробка с его записями и рисунками.

Аарон слушал девушку, лишь изредка взглядывая на нее исподлобья.

Он упирался локтями в стол, а кисти рук крепко соединил и прижимал их к губам. Молодой человек ни разу не перебил Ариадну, и не задавал ей вопросы. Лишь внимательно слушал, порой потирая лоб снизу вверх, большими пальцами сомкнутых рук.

Ариадна будто и не обращала внимания на своего собеседника. Ей сегодня просто хотелось рассказать эту историю. Она ни с кем не делилась чувствами с тех пор, как пропал ее дедушка. Он действительно исчез внезапно, будто его и не было никогда.

Конечно, к тому времени она уже достаточно повзрослела, работала в Библиотеке, но одиночество и горький след от загадочного события с тех пор не оставляли ее.

***

В этот вечер Аарон вернулся домой уставший. Ступал он медленно, почти не отрывая ног от пола. Голова опустилась на грудь, спина ссутулилась, руки безжизненно повисли вдоль тела. По полу тяжело тащились черные крылья. Жесткие, широкие и упругие, они выходили у него из-за спины. Крепкие и могучие в полете и в бою, сейчас и они будто утратили свою мощь, и бессильно спадали вниз.

Комнату укрыл полумрак, и Аарон не торопился включать освещение. Он остановился посреди комнаты.

– Тебе надо поторопиться, – прозвучал зычный голос из полутьмы.– Ты ведь понимаешь, что мы должны это сделать.

– Я, но не ты, – тихо ответил Аарон. Неслышно ступая, он подошел к окну. – Ты защищаешь меня. Остальное делаю я. И сейчас мне не нужна твоя защита.

– Поспеши, Аарон. Ты начинаешь слабеть. У тебя нет выбора.

– Она еще не все вспомнила,– нахмурился Аарон, вцепившись руками в подоконник. Его крылья слегка приподнялись, заскрежетав по полу когтистой частью.

И отгородившись крыльями, словно щитом, молодой человек еще плотнее подошел к окну, не желая, чтобы его собеседник видел, как сейчас, в эти минуты внутри него идет жестокая борьба, которая рвет его на части.

Ему невыносимо было даже думать об этом. И разговор этот приносил ему душевные страдания.