Я люблю тебя, Жизнь

– Буду Вам очень благодарен, – учтиво поклонился Илька, – если Вы пришлёте ужин прямо в мои покои, я бы хотел побыть один.

– Разумеется, герцог, – вновь повторил барон, – я обо всём позабочусь.

Барон подозвал к себе лакея и вполголоса дал ему несколько указаний. Лакей низко поклонился барону затем Ильке.

– Прошу Вас, господин, следовать за мной, я провожу Вас в ваши покои.

Илька сделал несколько шагов и, словно вспомнив о чем-то, остановился и полуобернулся к хозяину.

– Чуть не забыл, барон, мне сегодня понадобится прислуга, я бы хотел, чтобы мне прислуживал тот раб, из-за которого началось это недоразумение.

Тот, что у Вас в темнице.

– Что за странное желание, герцог? Этот раб не отличается послушанием, как Вы понимаете. Он нерадив. Уверен, мои слуги позаботятся о вас наилучшим образом. Может быть, лучше прислать Вам молодую горничную? У меня есть очень симпатичные служанки, они все к Вашим услугам.

Илька почувствовал, что у него розовеют щеки, и даже на мгновение заколебался, не согласиться ли, но потом решительно отказался.

Перед его мысленным взором мелькнули картины, как множество рабов выполняют любое его малейшее желание. Мелькнули, поманили своей соблазнительностью и были безжалостно сметены волной гнева и злости на самого себя, на свою слабость. Как он мог думать о таком?! Нет! Рабство мерзко, а рабовладельцы – выродки.

– Нет, барон, я бы предпочёл в прислугу именно того раба. Именно потому, что он не отличается послушанием. У меня есть свои способы укрощения рабов, и я бы… – Илька сделал многозначительную паузу.

 – Так что, если этот раб не дорог Вам чем-нибудь особенным…

– Дело не в том, что я дорожу рабом, я сомневаюсь, что он переживёт наказание, так что можно сказать, что он уже мёртв.

– Так в чем же дело? – Ильке стоило большого труда сохранить хладнокровие и скрыть дрожь в голосе.

– Он очень строптив, и ему уже нечего терять. Я опасаюсь, он может напасть на Вас. Если мой раб причинит вред моему гостю в моем доме… Вы понимаете, господин герцог, я не могу этого допустить.

– Действительно, – усмехнулся Илька, – для Вас это было бы крайне неблагоприятным событием. Скрыть это от моего деда было бы очень затруднительно. Но знаете, барон, я тоже не привык отступаться от своих замыслов.

– Ох, герцог, я Вас так хорошо понимаю, – вздохнул барон с неподдельной тоской в голосе. – Это так свойственно молодости. В вашем возрасте я был таким же бескомпромиссным.