Моя жизнь в Боге

Дамалолимасокиролейсуществуетвмире!Одноонхорошознал:живясредилюдей,надожитькаклюди,уметьговоритькаклюдииделатьвид,будтотебеинтересното,чтоилюдям.Никогдаиниприкакихобстоятельствахнеследуетвыдаватьсебя,таккакнеизвестно,чемэтоможетзакончиться…»

Чтобы хоть как -то намекнуть людям на эту реальность, в которой я непрерывно находился днями и ночами, я продолжал писать фантастические рассказы. Это было для меня отдушиной, я их больше никуда не отправлял. Я просто читал их одноклассникам, чтобы хоть как -то повлиять на их сознание, пробудить его, показать, что в этом мире есть нечто великое, запредельное, таинственное, необычное, волшебное, божественное, то, что выходит за наши человеческие представления.

Но это лишь еще больше убедило одноклассников во мнении, что я довольно странный человек.

Юность. Космос. Любовь

Шла зима 1983 года. Мне уже исполнилось пятнадцать лет, и я учился в девятом классе. Внешне казалось, что жизнь идет своим чередом. Я со своим закадычным другом Стасом из соседнего дома посещал секцию каратэ в спортклубе КЧФ.

Тренировки были изнурительными, зато после них наступало сильное расслабление, и медитация шла очень хорошо.

В свободное время мы тренировались самостоятельно, слушали музыку – «Спэйс», «PFT», «Зодиак», которая в то время была атрибутом «космической» молодежи вроде нас, кем мы себя реально считали.

Родители все чаще заводили разговоры со мной на кухне о моем будущем. Смысл всех разговоров сводился к одному: надо поступать в ВУЗ, неважно в какой, лишь бы получить высшее образование, а там, глядишь, я поумнею и сам разберусь в жизни.

Мне было совершенно все равно. Я был до краев наполнен медитацией и мне были смешны все светские планы родителей, которые хотели меня получше устроить в жизни, чтобы все было «как у людей». Я-то как раз совсем не хотел, чтобы у меня все было, как у людей. Я был сам по себе, и мещанское людское счастье с его ценностями меня вовсе не прельщало. Очевидно, моя старая привычка с детства все сглаживать, быть «вещью в себе», по выражению моего друга, не идти на открытый конфликт, не показывать свои убеждения, а, наоборот, тщательно маскироваться, прятать и скрывать себя, играть ту роль, в которой хотели бы меня видеть другие, сработала не в мою пользу.

Я отмалчивался, говорил, что, в общем, я вроде бы и не против, а сам думал, как мне поскорее улететь на другую планету или по крайней мере стать монахом, чтобы меня никто не трогал до конца жизни.