Чужие истории. Рецензии 2018/2019

Кроме этого, мы получаем возможность прочитать и сами письма, которые действительно отправляют нас в изысканность и сдержанность 19 века. Каждая глава имеет эпиграф – это цитаты из творчества Падуба и Ламотт. Текст романа плотный не только визуально, но и содержательно. Еще немного – и его можно будет подцеплять ножом и намазывать на поджаренный хлеб.

Даже обидно становится, что ни Падуба, ни Ламотт, ни многих из людей, которые окружали их при жизни, не существовало в реальности.

«Письма, осенило Роланда, – это такая форма повествования, где не бывает развязки… Письма не имеют изначально заданной фабулы, повествование в них само не знает, куда повернет в следующей строчке».

Умберто Эко. Имя розы

    16 июня 2018 года

Свой первый роман итальянский ученый Умберто Эко написал в сорок восемь лет. Есть у него прелестная цитата, которую я не могу привести здесь точно – так и не смогла обнаружить ее источник, как ни старалась. Придется вам поверить мне на слово.

Итак, однажды Эко объяснил появление «Имени розы» в своей обычной манере: «У мужчины есть критический возраст между 40 и 50 годами.

Монах Вильгельм Баскервильский расследует странные смерти обитателей аббатства. Перед нами герметичный детектив в средневековых декорациях. Но все мы знаем, что Умберто Эко, который всю жизнь профессионально изучал Средневековье, не ограничился одними декорациями. Он сознательно создавал образец постмодернизма – многоуровневый роман, роман-игру, в котором каждый читатель найдет, чем себя занять.

Хочешь, угадывай убийцу, соревнуясь со средневековым Шерлоком Холмсом. Хочешь, изучай быт средневекового аббатства. А хочешь, выискивай цепким глазом цитаты из оригинальных средневековых текстов. Или вступай в интеллектуальную дискуссию с автором.

Но, конечно, самое главное в этой книге – книга. Второй том «Поэтики» Аристотеля. Казалось бы – что может быть скучнее каких-то древнегреческих текстов.

Может быть, философские размышления о природе смеха покажутся вам занудными. Может быть, экскурс в историю христианства или теорию драмы станет испытанием. Но второй том «Поэтики» Аристотеля в один момент превратится для вас в идею фикс. Вполне вероятно, что вы даже очень сильно захотите его прочитать.