Дипломатия. Часть первая

Мирные конференции в Гааге (1899—1907), результатом которых стали конвенции, направленные на кодификацию законов войны и поощрение разоружения, являлись предвестниками будущего.

В течение 19 века мир претерпел ряд политических преобразований, а вместе с ними происходило изменение дипломатии. В Европе власть перешла от королевских дворов к кабинетам. Короли на международных встречах были заменены министрами, и внешняя политика стала вопросом все более и более демократизированной политики. Это, а также массовая грамотность и появление недорогих газет сделали внешнюю политику и дипломатию предметом общественного беспокойства.

Таким образом, внутренняя политика приобретала все большее влияние на формирование европейской внешней политики. Тем временем европейская культура и ее дипломатические нормы распространились по всему миру. Большинство Латиноамериканских колоний стали независимыми, что увеличило количество суверенных государств.

Обладая европейским наследием, страны Латинской Америки безоговорочно приняли существующую систему, как это сделали ранее Соединенные Штаты.

В середине 19 века американская военно-морская флотилия заставила Японию открыть свое общество для остального мира. После этого Япония приступила к выполнению быстрой программы модернизации, основанной на массовом принятии западных норм политического и экономического поведения, включая европейские представления о суверенитете и дипломатической практике.

Распространение европейских дипломатических норм

«Коутоу … – обряд тройного коленопреклонения и девятикратного челобитья (поэтому также описательно „саньгуй цзюкоу“), который по китайскому

дипломатическому этикету было принято совершать при приближении к особе императора».

В конце 18 – начале 19 в.в. европейские эмиссары в Китае столкнулись с требованиями пасть ниц («низкий поклон») китайскому императору, чтобы быть официально принятыми их в Пекине, – унизительная практика, с которой европейцы не сталкивались со времен Византии. Как полномочные представители иностранных государей, они считали это совершенно несовместимым с вестфальской концепцией суверенного равенства.