Последний фронтовик

– Разница есть, если под столицей, то, вроде, почётней, что ли.

– Ты, гляди, Коля, как бы тебя не привлекли за пораженческие настроения.

– Дальше России всё равно не ушлют.

– А если дырку между глаз сделают? Смотри!

– Скорее бы, что ли.

– Чего скорее-то?

– Да на фронт. Надоело тут вшей кормить.

– Дыши веселей, земеля! Чего тебе надо: харчёвка нормальная, одет, обут.

– Говорят, завтра на полигон погонят.

– Откуда знаешь?

– Слышал. Расчётами работать будем.

– Вот, учат, учат нас, а я до сих пор толком не знаю, что это у нас за оружие.

– Секрет, брат. Ничего, скоро узнаем.

На полигон выехали с утра. Остановились в поле. Инструкторы читали наставления, правила техники безопасности. Наконец, долгожданная команда:

– По машинам! Расчёты, приготовиться к бою!

Шереметьев, как его учили, опустил на стекло броневой лист, в котором находились лишь две щёлочки – для водителя и командира, залез в кабину и стал напряженно ждать. Он слышал только команды:

– Заряжай! Прицел! В укрытие!

В кабину влетел молоденький щуплый лейтенант Серков, который только что закончил краткосрочные командирские курсы, захлопнул дверцу, молодым баском спросил:

– Ну, что, Шереметьев, готов?

– Так точно – готов.

Хотя чего готов, шофёру по команде надо было всего лишь быстро покинуть позиции и следовать в том направлении, на какое укажет командир расчёта. Снова напряжённое ожидание. Наконец, долгожданная команда:

– Пли!

Серков врубил рубильник на панели, крутанул ручку магнето.

Ефим ждал мгновенного звука выстрела, но машина сначала дрогнула, закачалась, что-то зашипело, в щиток и в капот ударил огромный клубок пламени с клубами чёрного дыма – казалось, что кто-то невидимый спереди брызнул на них из огнемёта. Послышался удаляющийся вой, словно заиграл орган. Шереметьева и Серкова невольно отбросило на спинки сидений. Ефим взглянул в прорезь и с удивлением увидел удаляющиеся огненные хвосты. Спросил командира:

– Что это, товарищ лейтенант?

Серков усмехнулся:

– Это, Шереметьев, новое оружие, которым мы будем громить фашистов.

Чего ждёшь, направляющие уже убрали. Трогай!

Вечером курсанты оживлённо обсуждали первый боевой пуск.

– Ну, ребя, с нашими БээМами немец против нас не устоит.

– Не скажи: на каждую старуху всегда находится проруха.

– А силища какая!

– Чего-то я силищи никакой не почувствовал.

– Так, эрэсы без боезарядов были.

– Хорошо, что так, а то бы от нашего расчёта ничего не осталось.