Калинов мост. По краю пропасти

Не понимаю, как может нравиться жить в этом постоянном блеске и сиянии? Не в моём вкусе – глаза слепит. По бокам от лестницы я скорее угадал, чем разглядел проходы вглубь замка, как помнится, примерно в таком же месте мы со светлобородым богом обнаружили ход в подземелье, откуда и выпустили больше сотни измученных пленников. Сияющий замок ничуть не навевал мыслей об истерзанных пленниках, да и Дажьбог, судя по виду, стремился скорее на романтическое свиданье, чем на битву или задание. Выходит, если хочу его найти – мне наверх.

Ещё издалека я начал различать тихую ненавязчивую музыку, мысль про свидание получила дополнительное подтверждение. Наиболее неподходящей пары я не мог себе представить. Колдовство и приворот – больше ничего. Даже слепому видно, что об искренности чувств речь не идёт. Но как Дажьбог мог на такое клюнуть, у меня в голове не укладывалось. Надеюсь, сейчас высокопоставленная делегация прекратит это безобразие раз и навсегда.

Сварог лишь едва замедлился перед входом и затем, решительно дёрнув ручку двери, шагнул внутрь, за его могучей спиной следовала великая Макошь и Лада. Жива перед дверью приосанилась и вошла с гордо поднятой головой. Дверь осталась открытой, и я шмыгнул вслед за богами.

На возвышении, на прозрачном, сверкающем, словно ледяном, троне восседала Морана Свароговна, а у её ног, прямо на ступенях, сидел Дажьбог, глядя на владелицу дворца глазами побитой хозяином собаки. Музыка смолкла.

– Здрав будь, батюшка, – Морана ничуть не выказав удивления, поприветствовала Сварога. – И тебе здравия, матушка, и тебе, мудрая Макошь, и тебе, сестрица.

Ну, меня не помянула и ладно, значит, я для неё остаюсь невидимым. Меня это более чем устраивает.

– Здравствуй, Морана, – нахмурил брови Сварог, бросил взгляд на Дажьбога, но тот на вошедших обратил не больше внимания, чем на прошлогодний снег.

Запах в комнате стоял странный, сладковатый, от него у меня закружилась голова и я прислонился к косяку стараясь дышать воздухом, поступавшим тонкой струйкой в приоткрытую дверь. Меня Морана не видела, оно и к лучшему, и я, собственно, не её рассматривать пришёл. Меня друг мой волнует, а вот Дажьбог выглядел прескверно.