Нам не дано понять

Это все культурологические аспекты, которые всех сводят к одному единственному миру, о котором рассказывают под влиянием культурных отличий. Мир может быть только один. По крайней мере, другой мир нам пока не показывают.

Я скептически, как к борьбе за власть, отношусь к разногласиям концептуальных ортодоксов и католиков, католиков и протестантов, мусульман и христиан. Мы все живем в единственном общем мире. Все обращаемся к Богу. Пусть и называем его разными именами, разными словами. Многие ли люди увлеченно вникают в смысл слов? Этимология слов – наука чрезвычайно интересная, она рассказывает о том, откуда пришли те или иные слова, что они означают.

Вот, как пример, слово «Господи». Это слово происходит от слова «господин». Мы Бога воспринимаем как господина. В нашем языке Бог – это господин. А господин – этот тот, кому подчиняются и служат. Но это фактически ложь. Бог дает нам столько свобод! Поэтому для себя я отказалась от слова «Господь». Я чувствую Бога моим другом, я слушаю его, но я не хочу безропотно, не разбираясь, подчиняться Богу как рабыня. Вот еще одно словосочетание – «раб Божий» – от которого я отказалась.

Я не считаю себя равной Богу, Бог выше всего. Я верю в Бога, я свято верю, что есть Нечто, что ведет нас по жизни. Это моя религия, может быть, неправильная. Но Бога должно называть каким-то другим словом, которое показывает не равные, но добрососедские отношения. Или какое-то слово, которое показывает, что Бог нам не господин, что Он нас ведет, нам помогает. Но Он не является нашим лордом.

Я считаю так.

О чем я думаю, когда смотрю на Богородицу?

Вы множество раз видели женщину, которая держит на руках тело своего убитого сына. Мы смотрим на нее в тишине, в безмолвии и ощущаем тяжесть в ее руках. Она вся в нем – мать оплакивает своего сына. Но мы смотрим на иконы, на фрески, на статую и знаем, что Она – Богородица. На ее руках – Царь Небесный. Она – Царица Небесная. Ни на одной, самой древней иконе вы не найдете Ее изображения иначе, как царственное.

Она всегда молода и царственна. Он всегда молод и царственен.

Но недавно я увидела эту сцену совсем иначе. Увидела и поняла впервые всей душой, что Матерь Божья – прежде всего мать. Она была его мамой. И ее сын погиб. Погиб в жутких мучениях, на ее глазах. Я увидела, что эта всем известная история – настоящая трагедия. Я смотрела на деву Марию и видела женщину, мать, у которой погиб сын. Погиб ее ребенок, ее мальчик. Это меня поразило до глубины души.