Небесный Иерусалим

Неподалёку расположившийся Седьмой, молчавший до этого момента, вдруг оторвал взгляд от своего очередного карандашного шедевра, и негромко в сторону Пятого произнёс:

– Дорогой Председательствующий, простите мою дерзость, но ваш кумачовый ансамбль для эстетики надо оттенить аксессуарами, иначе моветон…, – на этих словах безупречного красавца Нефритовая леди не выдержала, заговорила ему через стол:

– Хризолитто, вы такой внимательный, …– игриво вздохнула, её щеки залил румянец смущения, и она снова надула губки бантиком.

На другом конце стола, напротив Пятого встал со своего места худощавый, даже несколько костлявый, высокий Десятый. Отдёрнул полы чёрного пиджака, тяжело вздохнул, поджав губы, недовольным тоном произнёс;

– Дамы и Господа!

Я согласен с Пятым, и думаю это понятно каждому, кто имеет разум – необходимо начать обсуждение желания натива!, – тут он погладил характерным жестом свою седую козлиную бородку, и на весь зал угрожающе произнёс: – срочно прекратите этот балаган!, – казалось не хватает только «броневичка» и ленинской кепки, что бы Картина была полной.

В этот момент, откуда-то из под стола раздался тоненький голосок:

– А давайте гимн споём!!)), – и вдруг из-под столешницы выскочила худышка невысокого роста, похожая на «Пеппи Длиный чулок», страдальчески наигранно улыбнулась, оглядев всех сидящих за огромным дубовым столом, сверкнув кварцевой брошью и вдруг внезапно вскочила на свой стул, раскинула руки и тут же запела: «Эх, Самара городок, беспокойная я… беспокойная я, успокойте меня!…»

Девятый довольно заулыбался своими голливудскими зубами, а Шестая, сидящая рядом повернулась к нему и сказала:

– какой же это гимн?! Это кордебалет какой-то, – с возмущением округляя глаза.

– Одиннадцатая, браво!! В Ваших Вокальных данных и артистических способностях у нас сомнений нет… а вот слова гимна надо бы подучить… подучить…

Первый уже дожевал и снова бесцеремонно выпалил:

– кажется мы никогда не приступим к обсуждению!! Я начинаю звереть!!, – его тираду подхватил Восьмой:

– а этим только что ляжки показывать, – махнул он на тощие бёдра под короткой юбкой Одиннадцатой, театрально так и стоящей на стуле, – это прям как в анекдоте!!, – и без перерыва начал рассказывать анекдот:

– Лев Толстой женился в очередной раз.