Небесный Иерусалим

Резко хлопнули Окна, со звоном стекла, от чего некоторые, сидящие напротив, вздрогнули, а кто-то даже вскочил, многие замахали руками, пытаясь поймать летающие предметы. А за окнами раскатисто громыхнули первые громы грозы. Через мгновение стало совсем темно, и потом сразу молнией осветило лица всех участников процесса. Кто-то из судей, одергивая от ветра мантию, уже закрывал на щеколду последний оконный замок, и тут же за окнами начался шумный ливень.

Постепенно общий гам и суета успокоились, и все присутствующие повставали со своих мест, поправляя мантии, документы и белые воротнички.

Воцарилась тишина. Председательствующий торжественно произнёс:

– Суд удаляется на совещание!

И тут же все 12 судей зашевелились, продвигаясь к двери совещательной комнаты. А натив, не шелохнувшись, будто застыл каменным изваянием. И вдруг, очнувшись, вслед уходящей дюжине прокричал:

– постойте, я же не сказал самого главного!!

Но никто не обернулся на его реплику, лишь только последний худосочный, долговязый Судья, с козлиной бородкой, держащий под мышкой толстые тома личного дела натива, похлопал по ним свободной рукой и пробормотал:

– У нас здесь всё записано!, разберёмся!– и юркнул в закрывающийся проем двери.

––

Едва последний зашёл в совещательную, и ещё не все дошли до своих мест, как уже послышался звонкий голос, как горный хрусталь, Третьей Судьи:

– Вот каждые 30-ые лунные сутки так! И заметьте, не зависимо от пола и возраста!,– при этом она вверх подняла правую руку, тряся над головой указательным пальцем.

Послышалось кое-где шуршание отодвигаемых столов и кресел, а в дальнем углу загремело – это Первый судья, пыхтя и громко ругаясь, тащил за собой тяжелое кресло:

– Как они достали, эти нативы! И снова километры писем в небесную канцелярию ничего не изменили! Вот Вам, милейшая, – он махнул свободной рукой в сторону уже сидящей за столом в позе школьницы худощавой дамы в очках, – и продолжая тащить грохочущее кресло через весь зал, добавил, – не надоело?? Каждое совещание Вы сидите на одном и том же стуле, и при этом молча.

Вы и сейчас будете молчать?, – без паузы, продолжая громко в сторону – Как она меня раздражает, я ей когда-нибудь цыплячью шею точно сверну!

Несмотря на злобный вид, его рыжая шевелюра, как будто огниво освещала всё помещение, а ещё он был всегда одет в рубашку цвета розового кварца, отчего казалось, что этот исполин просто голоден, и достаточно занять его рот едой, он тут же замолчит. Но это была иллюзия.