Вклад в исправление прежних заблуждений философов Карлом Леонгардом Рейнгольдом. Перевод Антонова Валерия

________________________________________

*Поскольку всякое логическое мышление является связыванием заданных характеристик, ни один факт, мыслимый логической мыслью, не может быть простым. Поэтому высший факт – сознание вообще – как объект мысли может и нуждается в расчленении. Но, конечно, его составные части не допускают никакого дальнейшего расчленения; в том смысле, что каждая из них может быть мыслима только через свое отношение к другим в целом факте; поэтому в развитии трех составных частей сознания круг получается неизбежным, а потому не менее всего ошибочным.

Но там, где есть части, анализ возможен и необходим для ясного осознания синтеза, целого».

«Конечно, не один философ, восходя к более простым элементам знания, доходил до понятия воображения и представления и останавливался на нем как на последнем звене своей линии мысли.

Но в этом последнем звене он ничего не мог различить; он считал воображение фактом, мыслимым через простое неразложимое понятие, и по этой самой причине он не знал, что делать с этим фактом и с ясным, но неясным понятием о нем».

«Факт, о котором размышляет логическая мысль, должен быть простым. Высший факт – сознание в целом – поэтому способен и нуждается в рассечении как объект мысли. Но, конечно, его составные части не допускают дальнейшего расчленения, так как каждая из них может быть мыслима только через ее отношение к другим в целом факте; поэтому в развитии трех составных частей сознания круг неизбежен, но это значит не что иное, как дефект.

«Автор теории способности воображения наконец-то увидел множественность даже там, где привык видеть просто единство. В расчленении воображения «он нашел» отношение к объекту и субъекту и подчиненное разделение объекта и субъекта сознания. «Это факт, факт сознания в целом, в котором объект, субъект и концепт имеют место как его существенные составляющие; это действительно так; и надо удивляться, что то, что сейчас навязывает нам размышления как столь естественные, столь обыденные, не было давно замечено и общепризнано».

«Обнаружение высшего факта, лежащего в основе всей подлинной истины, осталось бы бесплодным замечанием без открытия составляющих его определенного понятия. Определенное представление того, что было открыто, теперь требует выяснения и классификации более конкретных фактов и фактов, подчиненных наивысшему, вместе с исчерпывающим анализом всех их.