Письма о кантианской философии. Перевел с немецкого Антонов Валерий

Предполагая правильность вышеприведенного результата, мы получаем не только рациональную систему чистой теологии, которая основывает все учение о Божестве на единственном, первом и непоколебимом принципе веры разума, о котором шла речь в моем предыдущем письме; но также истинную и систематическую философию религии, которая охватывает учение о действительности и природе будущей жизни, помимо собственно теологии, и как столь же существенный компонент, и выводит его вместе с ней из одного и того же принципа.

Нам кажется, дорогой друг, что никогда еще спекуляция не была так оправдана перед здравым смыслом, никогда еще высказывания последнего не были так согласованы с результатами первого, никогда еще философия и история не были так согласны по более важному вопросу, как в данном случае: где исследование, глубина которого не требует примера, равно как и умения, с которым оно было бы проведено, вывело высший принцип всей философии религии из природы чистого разума – и этот принцип содержит не больше и не меньше, чем формулу, выражающую потребность, которую разум всегда вынужден был предписывать себе.

Если то, в чем все религии, какими бы разными они ни были, соглашались с древнейших времен, извлечь из мифологических и метафизических оболочек и возложить, по праву, на счет обретенного понимания (sensus communis), то останутся для этой цели именно эти два пункта веры. И если исследовать причину, исходя из которой рассудок, не верящий слепо мог бы построить это древнее и общее убеждение; причину, по которой философия начала свои первые и древнейшие занятия с атрибутов Божества и природы будущей жизни, почему существование обоих, вырисовывающееся в этих занятиях, нашло столь раннее и всеобщее признание, и, в несчастном состоянии своих предполагаемых доказательств, получило продолжительность и расширение до сегодняшнего дня, то из сказанного следует, что эта причина может заключаться не в чем ином, как в чувстве нравственной необходимости, которое было разложено в ясные понятия «Критикой разума» и возведено в единственную и высшую философскую основу познания религии.

Наверное, уже были времена, когда человечество было столь же мало восприимчиво к ясному признанию этой необходимости, сколь она была необходима для него, и когда простое ощущение ее приводило к тому убеждению в двух фундаментальных истинах религии, которое было – гораздо менее озабочено признанием ее причин, чем использованием ее последствий для нравственности.