Письма о кантианской философии. Перевел с немецкого Антонов Валерий

По словам ее нынешних апостолов, она все еще находится в стороне от своих собственных дел – природы; все еще думает только о тайнах; творит только чудеса; ненавидит то, что любит человечество, и любит то, что ненавидит человечество; рассматривает разум как чуждое и враждебное ему существо, с немилосердными глазами и прерывает их высказывания встречными командами.

– Божество обычной так называемой естественной религии, конечно же, не безнравственно; ведь при ближайшем рассмотрении оказывается, что оно не имеет ничего общего с моралью, а ее исповедующие имеют религию лишь постольку, поскольку они внимают вере разума, убедительную силу которого они с естественной доверчивостью перекладывают на счет своей метафизики.

В действительности религия более последовательных теистов, как и их основа знаний, является полностью умозрительной, предметом размышлений, не связанным с их моралью, не влияющим на их чувства, не интересующим их сердце. Они должны оставить его на самом реальном существе, идею которого они составляют из одних лишь логических утверждений, на абсолютной необходимости, которую можно помыслить, и на причине, о которой больше ничего не известно – кроме того, что она не может быть следствием, не будучи в состоянии решить на основании этих терминов, выбирают ли они это существо во вселенной или вне ее, приписывают ли они ему простую необходимость природы или свободу, делают ли они его материей или духом, словом, не зная, что они должны думать о нем.

Физико-теология, которая основывает свои знания на порядке, видимом в устройстве мира, и закономерном ходе природы, может столкнуться только с проницательным противником конечных причин и антропоморфизма, чтобы ввязываться в бесконечные споры; он должен забыть только о своей моральной вере, которой он отнюдь не обязан такому мировоззрению, чтобы позволить мысли о калабрийских землетрясениях, исландском пожаре, церквях, приносящих спасение в одиночку, о канонизированных смертных, таитянских человеческих жертвоприношениях и других подобных фактах, пусть даже только его времени, заставили его забыть о порядке и регулярности жизни в Калабрии, о земных пожарах в Исландии, о церквях, приносящих спасение в одиночку, о канонизированных невменяемых, о таитянских человеческих жертвоприношениях, и о крестинах, подобных фактам, даже относящимся к его времени.