Неокантианство. Первый том. Вторая часть

288: «о которой (вещи-в-себе) вообще неизвестно, находится ли она в нас или вне нас, упраздняется ли она одновременно с чувственностью или, если мы ее уберем, осталась бы».

Кто не задумывается над фразой ЮМА:

«нет никакой уверенности в том, исходят ли ощущения непосредственно от объекта, или производятся творческой способностью нашего разума, или создаются самим творцом нашего существования, или имеют иную неизвестную причину».

Кант отрицает не только пространство, но также время и изменение вещей-в-себе.

Стр. 492: «Время не может быть определением какой-либо вещи самой по себе».

Ничего не остается, как приписать им некую вечность, nunc stans [вневременное сейчас – wp].

Стр. 27: " Но если бы я сам мог бы или какое-нибудь другое существо могло бы созерцать меня без этого условия чувственности, то те же определения, которые теперь представляются нам как изменения, дали бы познание, в котором вообще не было бы представления о времени и, стало быть, не было бы также представления об изменениях».

Таким образом, противоречащие друг другу определения (теплое, холодное, светлое, темное, радость, боль, добродетель, порок и т.д.) все же существовали бы одновременно в своем порядке «вещь-в-себе», а не одно за другим. Это должно было бы привести к противоречиям, а и не-а, в одном, что логически немыслимо.

Как бывший лейбницианец, Кант склонен считать одни и те же вещи-в-себе мыслимыми для ума и тела. На странице 358 он пишет:

«Однако то нечто, которое лежит в основе внешних явлений и аффицирует наши чувства так, что они получают представления пространства, материи, формы и т.п., могло бы, если рассматривать его, как ноумен (или, лучше как трансцендентальный предмет), быть в то же время субъектом мыслей, хотя оно и фффицирует наши внешние чувства таким способом, что мы получаем только наглядное представление пространства и его определений, а вовсе не воспринимаем воли, представлений и т.

Стр. 359 Кант добавляет: «Если бы материя была вещью в себе, то как сущность сложная, она глубоко отличалась бы от души, как сущности простой».