Неокантианство. Второй том

Но я не только могу сообщить вам, что философия теперь интересует меня гораздо больше, чем раньше; но я могу также заверить вас, что я значительно приблизился к великой цели, которая лежит в основе всего философствования, что я познакомился с единственно верными принципами всех знаний и был вознагражден за усердие, с которым я в течение некоторого времени изучал королеву наук, весьма полезным образом для успокоения и удовлетворения моего ума.

Вам будет интересно узнать: Какими средствами была достигнута эта великая перемена в моем понимании, и какая из многочисленных систем, до сих пор вызывавших аплодисменты мирских мудрецов, по моему нынешнему убеждению, удовлетворяет всем требованиям, которые человек вправе предъявлять к системе философии? – Гадать долго не приходится.

Ибо что может предложить философия более древних и более новых времен, что могло бы сравниться с результатами критической системы по основательности и истинной солидности? Да, да, мой возлюбленный друг, я полностью излечился от скептицизма, разрушающего всякую философию, благодаря трудам критических мудрецов мира, и нашел в критике разума самое обнадеживающее просвещение относительно границ человеческого познания.

Однако эта перемена в моих взглядах и убеждениях произошла довольно быстро. Я, однако, вовсе не сознаю поспешности и должен лишь приписать это, отчасти великой очевидности причин, на которых основаны результаты критической философии, отчасти характеру средств, с помощью которых я познакомился с духом этой философии и ее высшими принципами, что я в столь короткий срок освободился от скептицизма, гордого искусного невежества, с которым мне раньше приходилось довольствоваться незнанием чего-то безусловного и установленного в философии.

Но я вполне могу надеяться, что история моего обращения к критической философии не будет для вас совсем неинтересной, и поэтому сообщаю самую важную ее часть.

Как вы знаете, я уже несколько лет назад решил изучить систему кенигсбергского «Вельтвайзера». Но из-за своих дел мне постоянно приходилось откладывать исполнение этого намерения, и только летом прошлого года (1) мне было предоставлено необходимое для этого свободное время.

Чтобы не заблуждаться в своем намерении, я счел необходимым сначала ознакомиться с самой» Vernunftkriti». Итак, я начал читать эту работу, которая в течение десяти лет вызывала столь сильное брожение в немецком философском мире, к тому же, как я не могу скрыть, в совершенно особом настроении моего ума.