Неокантианство. Второй том

каким образом вопросы, которые ставит перед собой чистый разум и на которые он вынужден отвечать, по мере сил и необходимости, вытекают из природы всеобщего человеческого разума?

Но так как во всех прежних попытках ответить на эти естественные вопросы, например, имеет ли мир начало, или он возник из вечности? и т.д., все время обнаруживались неизбежные противоречия, то нельзя оставлять вопрос за пределом простого естественного расположения духа к метафизике, т.е. за пределом чистого разума, из которого, правда, всегда возникает некоторая метафизика (какой бы она ни была), но должна быть возможность довести ее с ее же помощью до полного завершения, либо в знании или незнании предметов, т.

«Как возможна метафизика как наука?».

Критика разума, таким образом, в конце концов, неизбежно приводит к науке; догматическое использование его без критики, с другой стороны, к необоснованным утверждениям, которым можно противопоставить столь же очевидные, следовательно, к скептицизму.

Эта наука также не может быть более привлекательной, поскольку ей приходится иметь дело не с объектами разума, а только с самой собой, с задачами, вытекающими целиком из ее лона и представляемыми ей не природой вещей, отличных от нее, а ею самой; поскольку тогда, когда она сначала полностью ознакомится со своими собственными возможностями в отношении объектов, которые могут встретиться ей в опыте, ей будет легко полностью и точно определить начало и пределы своего применения, которое пытаются вывести за все пределы опыта.

Поэтому можно и нужно считать недействительными все попытки до сих пор догматического обоснования метафизики; ибо то, что в том или другом случае является аналитическим, а именно простое расчленение понятий, сопутствующих нашему разуму a priori, еще не есть цель вообще, а только событие для действительной метафизики, а именно расширение ее знания a priori синтетически, и для этого непригодно, так как оно только показывает, что содержится в этих понятиях, но не то, как мы приходим к этим понятиям a priori, чтобы впоследствии быть в состоянии также определить их действительное употребление в отношении предметов всякого знания вообще.