Неокантианство. Второй том

То, что этой философии было уделено такое доверительное и благосклонное внимание, было сделано в надежде на что-то значительное и благое. Она так много обещала; она так самоуверенно навязала себя; чего же она добилась? Протестуя против всякого догматизма, она стала самой отвергающей госпожой на языке, который до нее не позволяла себе ни одна школа. Кроме нее, нет спасения, нет достоинств и недостатков человеческих усилий. Она нашла сокровище, ее самые грубые извержения – золотые крупицы истины. То, что она не сказала, не имеет силы, пока она это не сказала.

Очарование запущено. Оправдания высмеиваются: «человек не понял мастера; нужно отправиться в паломничество к нему, чтобы услышать подлинный смысл законодателей природы, разума и добродетели». Если хочешь, чтобы тебя поняли, пиши понятно, а здесь можно было понять с первой строки. Теперь здание есть; долг, и, надо надеяться, спасительный долг, состоит в том, чтобы проследовать через это, изучить его с самой строгой беспристрастностью. «Ничто не может помешать прогрессу знаний больше, чем плохая работа известного автора, ибо прежде чем наставлять человека, он должен сначала освободиться от раздражения», – говорит МОНТЕСКЬЮ.

«Но какое самомнение!» – Никакого самомнения! Убежденный в том, что каждое умозрительное понятие можно и нужно сделать понятным, потому что туманная паутина слов – это не критика и не философия; убежденный в том, что то, что мы знаем о нашем разуме, все знают и могут прояснить для себя, что поэтому даже так называемая первая философия (называемая метафизика) не может не стать, совершенно безсектантной, как математика, чистой от всякого непонятного тумана слов, ясным изложением первых понятий нашего понимания и нашего разума, следовательно, действительно первой и последней философией, чистым языком распознающего понимания; Убежденный в этом, автор «Metacritic» не только считает, что любой другой мог бы написать ее, но и скромно признает, что многие другие могли бы написать ее лучше, но не честнее, чем он.

Противостоять самонадеянности – не самонадеянность; противостоять тщеславной диалектике, которая хочет лишить нас понимания, а вместо этого навязывает нам свои словесные схемы как высшие результаты всей мысли, противостоять ей, очистить оскорбленный язык от ее скверны и направить человеческое чувство к тому, что оно думает и говорит без диалектических кривляний и угловых крючков, в соответствии с его опытом, его внутренним сознанием; это не самонадеянность, а долг.