Последний день откровений

Но особенно Артур любил знакомить детей с произведениями искусства поэзии, музыки и живописи и перед этими днями он особенно, тщательно готовился к проведению занятия боясь того, чтобы не допустить даже малых неточностей или не всей полноты в раскрытии их красоты и художественного смысла.

Каждый урок для Артура был ответственен в огромной степени, ведь он знал, что многое может дать детям в воспитании в них прекрасных черт человека. – Когда он сам мог любить – он любил и учил любви других и всех остальных.

Жизнь была прекрасна и счастлива.

Артур жил, он творил и еще многое хотел сделать.

***

Холодная слеза – в лицо ненастный ветер.

Печальные глаза судьбой разбитых лет.

Несет разбуженное зноем время по краю выжженной земли.

Чтоб затоптать то злое семя, чтоб прорастить цветок любви.

***

«И он бежит. Бежит из последних сил, подгоняемый одной мыслью – увидеть. – Но кого? – И страх! Кажется, страх отовсюду и уже совсем нет тебя. И лишь только эта везде пронизывающая боль, готовая разорвать по кусочкам все твое существо.

А теперь это огромный пресс сдавливающий со всех сторон. И нечем дышать, а легкие вот еще чуть-чуть и разорвутся от перенапряжения и удушья.

Но Артур бежит по этим туннелям, где совсем нет света и нет воздуха, где не слышно звуков, но только редкие шорохи и еще испуганные тени на фоне стен от которых исходит мерцающее свечение лилового оттенка в этой сжатой пустоте.

А потом невообразимая едкая жуть наступает со всех сторон, прячется за каждым, углом и готовая накинутся на тебя со всей злостью.

И Артур оступается и падает и ему кажется, что он летит в пропасть с ужасными тварями. Но нет, в последний момент он за что-то цепляется и карабкаясь ползет наверх и бежит дальше. А на пути капкан, еще сбоку на него летит сеть и чьи-то корявые, хищнические лапы пытаются схватить его хоть за что-то. Ему удается увернутся, но всего лишь раз, а затем какая-то тварь вонзается зубами в его ногу. Все вдруг сжимается в большей комок боли. Крик отчаяния вырывается из, груди и при этом стегающая мысль терзая преследует его – я должен увидеть, я должен узнать!?» – Святой отец вставайте! Прошу вас проснитесь!

Пробуждение казалось невозможным.

Несколько секунд Артур смотрел невидящим взором не веря, что он спал. Для него прожитый час в мире сна казался более живым, более чувственным, от того что каждый нерв в нем был напряжен до отчаяния, каждый мускул был сжат до предела. Реальность приходила к нему с недоверием.