Владислав Крапивин: субъективный взгляд

Володя может убежать, когда его собираются избить четверо пацанов в Белом Ключе, но ему страшно представить, что за его бегством будут наблюдать с насмешкой незнакомые ему жители этого поселка.

Володя – рыцарь, живущий по четкому своду правил.

В этот свод продуманных правил не входит понятие радость.

И повествователь редко употребляет слово «радость», рассказывая о Володе.

Иногда это слово даже несет негативный оттенок.

Вот Райка сетует, что не смогла сбить коршуна стрелой:

«В глубине души Володя был рад, что Райка промахнулась.

ОРУЖЕНОСЕЦ

По-иному относится к радости Кашка, которому выпадает роль оруженосца рыцаря Фиолетовых Стрел.

Вся Кашкина жизнь вращается вокруг слова «радость»:

«Но зато Кашка мог встречать поезда. Мог бродить по ближнему лесу. Сидеть на крыше и смотреть на облака. Все это было привычно, и все это была радость» [4;49].

Мальчишка, закончивший первый класс.

Незаметный, как полевая кашка в траве.

На речку не сбегает.

В драки не лезет.

В лагерных концертах не участвует.

Не оруженосец, а унижение для рыцаря.

Но на защиту неприметного героя встает повествователь.

Вот только что закончилась вторая глава повести вопросом-утверждением Володи: «Ну, какие, Райка, у такой малявки переживания?», как тут же в начале третьей главы Володе возражает повествователь:

«Но Володя ошибался. Были у Кашки и переживания, и заботы» [4;26].

Были у него и тайны.

Самая большая тайна – Кашкина Страна.

Страна, где живут челотяпики.

Летчик из сломанного самолетика.

Оловянный Мотоциклист.

Морской Капитан.

Старый Шишан.

И самая маленькая из всех матрешек.

Это – друзья Кашки.

Потому что нет поблизости ребят вроде Кашки, чтобы играть вместе.

Или совсем маленькие, или очень уж большие.

Прошлым летом особенно тяжело пришлось Кашке.

Сильно заболел отец.

Родители уехали в больницу.

А Кашка остался с незнакомой для него бабушкой.

Папиной мамой – бабой Лизой.

Суровой и молчаливой.

На небе пасмурно.

И на душе у Кашки – пасмурно и пусто.

По вечерам эта пустота заполняется едучей тоской.

Но Кашка готов мгновенно откликнуться на все доброе, что идет от мира:

«Но однажды утром какой-то добрый ветер прогнал тучи, и в Кашкино окно глянуло умытое солнце. Глянуло, пощекотало Кашку лучами и позвало в дорогу.

– Ладно, – тихонько сказал Кашка и встал» [4;28].