Театральный сезон

Марина Алексеевна, которая так резко была выдернута из своих воспоминаний, встала, чмокнула сына в макушку и быстро засобиралась, приговаривая:

– Вот и хорошо, позанимаешься там и руки заодно отдохнут, а то с твоим рвением так и руки недолго переиграть.

По дороге они ни о чем не разговаривали. Марина Алексеевна хорошо знала это состояние сына, когда он уходил в себя, в свой музыкальный мир. В метро он закрывал глаза, клал руки на колени и продолжал репетировать, и для этого ему не нужен был ни инструмент, ни что-то еще, только, чтобы мама ему не мешала.

Мама и не мешала, она думала о том, что за ребенок ей достался? Многие авторитетные музыканты называли его гением и вундеркиндом. Многие пророчили ему большое музыкальное будущее и славу. А Марине Алексеевне от всего этого было не по себе и немного страшно. Она, конечно же, понимала, что сын ее отличается от других детей, что у него есть божий дар, который дается немногим, но и плата, за этот бесценный подарок может быть очень высока.

Как-то сын сказал ей, что удовольствие от жизни он получает только тогда, когда у него есть возможность играть или сочинять музыку, и больше ему ничего не надо, что в музыке вся его жизнь.

Не спеша они подошли к двери театральной студии, Вася по-прежнему был в «своем мире».

– Васютка, пришли, – сказала тихонечко мама. Сын посмотрел на нее бессмысленным взглядом.

– Куда пришли?

– Так на занятия же!

– Ах, да…– рассеянно протянул Вася и опять неуверенно переступил порог студии.

Там было всё так, как и в прошлый раз.

Шум, гам, суета. Вася спросил у мамы:

– И как я к этому могу привыкнуть? И зачем мне привыкать, мам?

– Иди, переодевайся, мы договорились. Месяц! А потом тебе может и понравится. Театр – это ведь тоже искусство, творчество. Как сказала Арина Владимировна – элемент самовыражения.

– Глупость, ма, я сполна могу самовыразиться в музыке, там у меня кое-что получается, а здесь… и Вася обвел глазами помещение, – у меня не получается ничего, ровным счетом ничего.

Вася переоделся для занятий и также, смущаясь, как и в прошлое воскресенье, зашел в зал. Внутри пока никого еще не было. Он подошел к зеркалу, оттуда на него смотрел полноватый мальчишка с грустными глазами. Вася критически оглядел себя сверху вниз. Сначала шла большая голова, точнее голова была нормальных размеров, но из-за густой, отросшей рыжей шевелюры, она была похожа на огромное круглое солнце.

Стричься он не любил. Вася вообще сторонился общественных мест.