Сны во сне и наяву. Научно-фантастический роман

Он всегда улыбался так – слегка смущенно, и несколько выше обычного поднимал правый уголок рта – перед тем, как сказать что-нибудь неприятное.

– Ниночка, ты, пожалуйста, только не волнуйся. Врач категорически запретил тебе волноваться.

– Я не волнуюсь. С чего ты взял?

– Да видишь ли, – он потянулся и взял с трюмо синенький листок. – Тут направление… Тебе надо будет туда сходить, там выпишут больничный… и все такое…

– К участковой? Или куда? – Нина протянула руку.

– Да нет, – он замялся и опять знакомо улыбнулся.

 – Тут, в центре. Ну, знаешь, на Московской. – И, видя, что она не понимает, скороговоркой добавил: – В психоневрологический диспансер.

– А-а! – Нина откинулась на подушки.

«Много ж ты чего наплел этому врачу из „Скорой“!»

– Если, конечно, будешь себя более-менее сносно чувствовать. А можно их и на дом вызвать. Тут записан телефон…

«И увезут тебя отсюда, милая, в рубашке с завязанными рукавами…»

– Хорошо, я схожу. Положи, я потом посмотрю.

– Ну, вот и ладно. Вот и ладненько.

Ты только не волнуйся. Лежи, не вставай. Отдыхай. Тебе какую-нибудь книжку принести?

– Нет, спасибо.

– Правильно, лучше поспи еще чуток. И ничего сегодня не делай – обойдемся. Сереге я рубль дал, он пообедает в столовой, чтобы тебя не беспокоить. А на ужин там еще котлеты с вчера остались. Так что, лежи, ни о чем не думай. Хорошо?..

Послонявшись еще немного по квартире, он перенес телефон в спальню, к ней поближе, и ушел на работу, пообещав периодически позванивать.

Нина выключила радиолу и посмотрела на синенький листок.

Ну вот, еще один, может, последний звонок… Она смутно удивилась себе: так спокойно принять эту новость. Хотя – что считать новостью.

Вчерашний приступ, а сомневаться, что случился именно приступ, не стоило, унес, казалось, способность чего-то страшиться, чему-то удивляться. Нина, естественно, не знала подробностей, но догадывалась, как это произошло.

Она задремала в автобусе и, похоже, сразу начала бредить – или видеть сон. Один из тех снов, которые она боялась до холодных судорог в животе, один из тех, что подводили к той неосязаемой грани, за которой начинаются элементарные истерики.

Кому-то из пассажиров показалось, что ей плохо, – а если видик у нее был такой же, как после, это совсем немудрено! – остановили автобус и вызвали «Скорую».

Она помнила, что, очнувшись, назвала себя и свой домашний адрес. Врач спрашивал о сердце, о церебральных симптомах, но она через силу все отрицала и просилась домой.