Темна вода во облацех. Научно-фантастический роман

В лучшем случае.

И все же, крути ни крути, а решать эту дилемму придется абсолютно однозначно: или работать или не работать.

Вопрос – на кого? Можно ведь, строго говоря, не на чужого дядю, на себя.

В запретные темы не лезть, сосредоточиться исключительно на «эффекте Афанасьевой-Банника». В конце концов, задета не только его профессиональная гордость и добросовестность. До сих пор подспудно преследует чувство вины перед Афанасьевой. Она ему доверилась, а он ничуть не облегчил, скорее, серьезно осложнил ей последний год-полтора.

Баринов с отвращением посмотрел на стакан, который так и держал в руке, не сделав ни глотка. «Пьянству бой – копейку в дом!» Встал из-за стола, выплеснул водку в мойку, смыл из крана… Нет, сейчас мозги требовали не этого.

«Динаму, значит?.. Ну-ну… Ладно, Николай Осипович, будет тебе динама». И не обижайся потом.

Он прошел в кабинет, сел в кресло.

Итак, вот он, предлагаемый план экспериментов. Но в таком виде он совершенно не годится. Поэтому первым делом его надо упорядочить и детализировать, вторым – развить и существенно дополнить.

Когда глаза начали слипаться, он придвинул к себе телефон.

«Так, домашние номера у них, вроде бы, с девятки», – и набрал почти наугад: девять – ноль-ноль-один.

– Слушаю, – почти сразу, после третьего гудка ответил нужный голос – Банник, видимо, тоже засиделся допоздна.

– Добрый вечер, Николай Осипович. Что звоню – предупредить, что с завтрашнего дня, то есть с субботы, ты спишь в лаборатории под моим присмотром. Такой вариант устраивает?

– Безусловно, – ответ последовал без малейшей паузы, словно был запланирован. – Долгополова озадачишь сам или мне подключиться?

– От тебя требуется одно – быть на месте в двадцать один час. – Баринов усмехнулся в трубку: – Для очередного собеседования… На этом все.

– — – — – — – — – — – — – — —

*См. роман «Сны во сне и наяву»

Глава 4

1

Неделя получилась плотной.

Давненько, весьма давненько не приходилось работать с такой интенсивностью и напряжением. Прямо-таки с ожесточением. Ну, случалось такое в студенчестве. И, пожалуй, первые годы во Фрунзе. Когда еще не приелась эта игрушка взрослых людей – наука.