Темна вода во облацех. Научно-фантастический роман

И заметь: Курчатов и Оппенгеймер – не только атомная бомба, но и ядерные реакторы, Королев и фон Браун – не только средства доставки, но и спутник, Гагарин, Нейл Армстронг… Да что я тебе говорю прописные истины! Эйнштейну приписывают изречение, что если в третьей мировой войне будут воевать атомными бомбами, то в четвертой придется воевать дубинками. Почему-то акцентируют – «бомбами» и «дубинками», а я бы выделил – «воевать». И неважно чем – копьями, стрелами, пулеметами, напалмом или баллистическими ракетами.

– Про прописные истины – это ты правильно, – сказал Баринов утомленно. – Добавь сюда еще одну – штыком загоним неразумное человечество в светлое будущее.

Банник понял правильно, и ответил соответственно:

– Ты, Павел Филиппович, личность сильная, поэтому и средства применялись сильные.

– Да уж, сильнее трудно представить, – усмехнулся Баринов. – Но об этом попозже… Так что тебе от меня надо конкретно и к чему весь этот балаган?

Согласно кивнув, Банник наполнил две рюмки, поднял свою.

– Испробуй. Помнишь, я обещал, что выставлю не хуже?

Они выпили. Банник – врастяжку, не торопясь, Баринов – словно бы и не заботясь о вкусовых ощущениях, залпом. Оба закусывать не стали, разом потянулись к сигаретам.

– Понимаешь, Павел Филиппович, с потерей твоей подопытной я несколько подрастерялся и – оказался в жутком цейтноте. Ну, признаюсь, поспешил. Поторопился. Показалось, что тебя нужно срочно выдернуть из той обыденности, что тебя окружила. Извини, что таким манером, однако времени на раскачку нет. Неприятно говорить, но печенкой чувствую, что назревает что-то невнятное и непонятное, чем-то чреватое. И вот, тороплюсь передать хозяйство в твои руки.

Баринов с интересом поднял глаза на собеседника. Банник, который оправдывается, вроде бы, как и не совсем Банник. Или же настолько вода под подбородок подошла, что и поступиться привычками можно?.. Стоит, видимо, сделать маленький шажок навстречу – ради понимания ситуации.

– Ну, хорошо, предположим, извинения твои частично принимаю. Человечество в моем лице действительно неразумно, а будущее подразумевается действительно светлое.