Последний лопатинец

Тут и перетаскивать нечего – гнильё одно. А вообще, подумать надо, Алексей Германович. Дело-то уж больно непростое, болючее. Сам понимаешь, как с нажитого с места старикам сниматься. Это тебе не с насеста слететь.

– Подумайте, подумайте, мои хорошие, – обрадовался председатель. – Только прошу вас, недолго. Желательно до уборочной кампании. Там, сами понимаете, не до вас будет.

Алексей Германович уже встал, чтобы уйти, но остановился, тихо спросил:

– Да, а про Пашку-то не слыхать, даёт о себе знать? Всё же мы с ним в друзаках ходили.

Тихон враз посмурнел, словно обрубил:

– Ты же знаешь, пропал он, да и приедет – знать его, поганца, не желаю. Как уехал на свой Дальний Восток, так словно в воду канул. Вот и пусть со своей рыбой в ней и плавает. Рыбак хренов. Видите ли, там, на путине, огромные деньги зарабатывают! Как же, разбогател. У нас вон, Волга рядом. Если уж такая охота, так лови эту рыбу здесь. Нет, подался на край света.

– Ну, чего грешишь, Тиша, – жалобно-укорчиво протянула Наталья.

– Ага, как же, писал – раз в три года, – желчил Тихон. – А приезжать… Первый раз свадьбу приезжал справлять, а во второй, чтобы две недостающие тысячи на машину выпросить. Вот и все его поездки. Это за тридцать-то лет. Последыш уродился, думали, он нам опорой будет на старости лет. Вырастили опору, кружку воды поднести некому! Натолька вон, чужой совсем, и то нам навроде сына стал.

Жалобу старика прервал только что упомянутый Натолька, который вывернул из-за угла палисадника.

– О, да у нас собрание! О чём толкуем, бывшие колхозники?

По суженным глазам и глуповатой улыбке было понятно, что Натолька порыбачил не только в озере, но и в своей фляжке, которую он всегда носил с собой.

– Доброго утречка всем. А тебе, Германыч, особый мой гешефт.

– Здравствуй, Анатолий, – поприветствовал председатель третьего жителя Лопаты. – Вижу, хорошо порыбачил.

– А то! Нам и на уху, и на жарёху хватит. – Он протянул Наталье кукан. – На, тётка Наталья, пожарь, будет, чем дорого гостя угостить.

Наталья взяла кукан.

– Ого, тяжёлый! Должно, килограмма три.

– Бери выше, тётка Наталья, – не согласился Анатолий. – Двадцать восемь карасей, каждый грамм по двести. Вот и считай.