Стражи закона равновесия

Белотур оборотился белым орлом и полетел туда, где около непроходимых гнилых болот, захаращенного леса на одной из полян возле большого камня в случаях исключительных ему приходилось встречаться с князем тёмных сил Бесовалом. Белотур и Бесовал были словно две чаши весов, каждая из которых уравновешивала их в жизни окружающих территорий. Они были связаны невидимой нитью с Богами. Белотур с Белобогом, Сварогом, Перуном и другими, кто жил в Прави, с Велесом, который находился на границе миров Прави и Нави, а Бесовал с темным царством Нави, Чернобогом и его любимой и любящей женой Марой.

Бесовал и его слуги питались человеческой злобой и пороками, им Богами было разрешено карать и привлекать на свою сторону плохих людей, лжецов, убийц, воров, сплетников и негодяев всех мастей, пить их кровь и есть их плоть. Но им нельзя было трогать тех, кто живёт праведно и за каждый такой случай они жестоко карались высшими Богами сотнями, а то и тысячами лет под чёрным и страшным холодным Солнцем Нави.

Белотур и Бесовал знали Закон Равновесия. Первый его чтил, второй терпел, но выполнял.

Светлый волхв, прилетев на поляну, вернулся в человеческий облик. Здесь даже в тёплый день веяло холодом, а растительность была уродливой: кривые, словно покрученные чьей-то злобной рукой деревья, колючие кустарники, вместо травы на земле. Тысячелетний старик знал, что его прибытие не останется без внимания охраны тёмного князя. Несколько минут спустя он услышал хлопанье крыльев.

Приземлившись, они спрятались в тень. Бесовал, сделав несколько магических пасов, превратился в подобие человека с лицом мертвеца, острыми зубами, чёрным взглядом, подошёл к стоявшему возле камня Белотуру.

– Что привело в мои угодья светлого волхва?

– Скажи, слуга тьмы, ты знаешь, что происходит в окрестных лесах, или это твоих рук дело?

– Я стал замечать влияние сильных тёмных на то, о чём ты говоришь.

– Что говорят Чернобог и Мара?

– Они не знают кто это.

– Что думаешь делать?

– Ничего, – Бесовал улыбнулся оскалом упыря, – пока не произошло ничего такого, что угрожало бы нам.