Авва Отче! Откройте свое сердце Богу

На протяжении двадцати дней я жил в отдаленной хижине в Скалистых горах Колорадо и исцелял себя, сочетая терапию, тишину и одиночество. Ранним утром я встречался с психологом, который помогал мне пробудить забытые воспоминания и чувства из детства. Остаток каждого дня я проводил в одиночестве в хижине без телевизора, радио и книг.

С течением времени я осознал, что был не способен чувствовать что-либо с восьми лет. Травмирующий опыт того времени блокировал мою память на последующие девять лет и мои чувства на последующие пятьдесят лет.

Когда мне было восемь лет, во мне, как защита от боли, родился притворщик, или ложное «я». Этот притворщик шептал внутри меня: «Бреннан, не будь больше никогда самим собой, потому что никто не любит тебя таким, какой ты есть. Придумай себе новое „я“, которым все будут восхищаться, а о старом никто и не узнает». Так я стал хорошим мальчиком – вежливым, с хорошими манерами, скромным и почтительным. Я усердно учился, стал отличником, выиграл стипендию. И каждое мгновение меня преследовал ужас быть покинутым и чувство, что я никому не нужен.

Безупречное исполнение своей роли принесло мне признание и одобрение, которых я так отчаянно искал. Я стал бесчувственным, чтобы избежать стыда и страха. Как заметил мой психотерапевт: «Все эти годы твои чувства были заперты за стальной дверью, которая скрывала их от тебя». А в то время притворщик, которого я представлял на рассмотрение публики, жил беззаботной и беспечной жизнью.

Этот огромный разрыв между моими чувствами и моим разумом продолжался и во время моего служения.

На протяжении восемнадцати лет я провозглашал Благую весть о великой и безоговорочной любви Бога, полностью осознаваемой моим умом, но абсолютно не ощущаемой сердцем. Я никогда не чувствовал себя любимым. Сцена из фильма «Открытки с края света» («Postcards from the Edge») – хороший пример этому. Режиссер Джин Хекман говорит голливудской кинозвезде Мерил Стрип о том, какая у нее была чудесная жизнь, и о том, что любая женщина позавидовала бы всему, чего она достигла.

– Да, знаю, – отвечает Стрип, – но если говорить откровенно, я никогда не ощущала ни великолепия моей жизни, ни моих достижений. Я вообще не чувствую, что живу.

На десятый день уединения в горах мои слезы перешли в рыдания. Как любит говорить Мэри Майкл О’Шонесси (Mary Michael O’Shaughnessy): «Нередко провал ведет к прорыву». (Мои черствость и неуязвимость происходят из-за моего отказа скорбеть об отсутствии ласки и заботы.