Наивный мангуст

 – Хотя в контрразведке такое бывает реже. Он снова перевёл изучающий взгляд на Семёна.

– Вам интересно работать? Знаете, сейчас, когда есть свободное время, я об этом часто размышляю. Ведь контрразведка – тяжёлое ремесло, пожалуй, тяжелее, чем разведка, которой я отдал шестьдесят лет своей жизни.

– Мне интересно, очень интересно. Я хочу работать на участке непосредственного соприкосновения с главным противником.

– С главным? – нарочито удивлённо спросил Иван Иванович. – А с отличием потянете окончить спецшколу? Чтобы работать с главным, нужна серьёзная подготовка.

Но важнее всё же чутьё. Оно у вас есть?

– Думаю, есть, товарищ… – Семён запнулся и замолчал, непроизвольно глядя на плечи Иван Ивановича, но погонов там не было.

– Иван Иванович, зовите меня так, звание своё тоже не помню, – улыбнулся гость. – Всё же мне восемьдесят семь. Но удивительно, правила дорожного движения я помню отлично.

Начальник спецшколы тоже улыбался, одобрительно глядя на курсанта.

– А знаете, что, лейтенант, – Иван Иванович вплотную придвинулся к Семёну, внимательно глядя ему в глаза, – я вижу, у вас есть чутьё, но сознайтесь, вы любитель женщин.

Семён покраснел, однако выражение лица не изменил, продолжая улыбаться. Покраснел же он не от того, что был донжуаном, а как раз наоборот. Он только начинал понимать, что мужчине необходима женщина.

– Нет-нет, я не хочу вас обидеть, и это может быть неплохо в нашей профессии, но во всём нужна мера. И знаете, что ещё нужно? Честь. Мне понравилось, что вы покраснели, если у человека есть стыд, то есть и честь.

Но вам придётся разучиться краснеть. Вы стыдитесь, но не краснейте при любых обстоятельствах. Поищите в секретной библиотеке аутотренинги и легко с этим справитесь, – он повернулся к начальнику спецшколы. – У вас намечаются ученья, я буду посредником, мне интересно, как лейтенант справится с заданием. Вы согласны, Семён Николаевич?

– Так точно, Иван Иванович.

– Прекрасно, а теперь пошли к офицерам, они заждались и сгорают от любопытства, гадая, какой очередной артист к ним приехал.

Не так ли? Иван Иванович хитро прищурился, глядя поочерёдно на начальника спецшколы и на Семёна.

Негромко переговариваясь, офицеры шли по широкому проходу, который полого спускался вниз, в актовый зал, расположенный под зданием. Стены и пол прохода и актового зала были отделаны мрамором. От него исходила прохлада, а на улице стоял среднеазиатский зной. Лампочки горели вполнакала, чтобы не нагревать помещение.