Топтун

Всё-таки он не выдержал – заговорил по-литовски, потом перешёл на польский, и завершил свою фразу на белорусском языке. Он видимо хотел проверить знание мной языков нашей местности. Дед спрашивал:

– Где мои родители?

Я ответил на английском, закончив диалог по – русски. Дед остался доволен, что-то сказал на немецком, вставив пару эстонских или финских слов, но я его уже не понял. Вечером приехали родители, они тоже не ожидали появления малой, и тем более деда. Дед с батей закрылись на кухне, потом позвали мать.

Я услышал, как мама плакала. Обрывки их разговора доносились до моей спальни, с их слов, я понял, что моя бабушка – в Литве, умерла, но дед с нами жить не будет, он просил отца с матерью отпустить на три дня сына, чтобы он показал ему своё жильё, и познакомил малого с секретами леса. Он обещал привести меня через три дня домой. Я слушал разговор взрослых, затаив дыхание, мы жили на границе Белоруссии с Литвой, и нас взрослые не пускали в лес. Граница проходила по озеру, лес был за озером, далеко от посёлка. А, справа от озера начиналось болото, наше местное болото, оно в каждом посёлке имело своё название: его называли волчьим, ведьминым, у нас оно было – Дягтинлас. Никто не знал почему. Стариков в посёлке не осталось, а учителя в школе все были из приезжих. Их в народе ещё называли неудачники – это из тех, которые без протекции, не учили детей, а отрабатывали трудовую повинность, им жизнь в болотных местах, каторгой казалась. Это болото начиналось на белорусской территории и уходило глубоко в литовский гнилой лес. На нашем участке пограничников не было, не было ни ограды, не столбов с колючей проволокой, была граница на карте двух стран, и всё. Сам ландшафт местности был лучше контрольно-следовой полосы, люди панически боялись никогда не замерзающих болот, в них не рисковали надолго задерживаться даже самые обезбашенные туристы, охотники и рыбаки. Насколько для ребятни были любопытны всевозможные запреты взрослых, но никому из нас в голову не приходило желание сделать вылазку на болота. Ага! У нас своих комаров и гнуса хватало! Мы в посёлке выросли на историях про водяных, упырей и болотных людей, питающихся человеческой кровью, а после Чернобыльской аварии, появились ещё мутанты. Мне казалось, что болотные мутанты, это самые лицемерные и свирепые из всей нечисти.