Остров священной гусеницы

Оно не имело постоянного названия, время от времени разрушалось солдатами по капризу, того или иного правителя, но отстраивалось заново ещё крепче, чем было. И всегда, первой, восстанавливали конюшню. Что-то подобное и раскапывал бледнолицый, имеющий бороду. Эти конюшни стояли в отдалении от города, на пересечении дорог. Мы с Аникой отсчитали тридцать, по десять шагов от развалин археологических раскопок, и решили ходить по кругу, расширяя на каждые 50 шагов, свои поиски, осматривая песок, камни и все, что хоть мало-мальски связано с человеком.

Первый день нам ничего не дал, мы далеко ушли от лагеря, и решили заночевать в пустыне. В этих местах не было крупных хищников, грозящих человеку, а от мелких мы всегда носили с собой шерстяную нитку, обкапывали место стоянки и засыпали золой костра, перед сном. Натянутая нить уберегала нас от змей, а в ямку с золой попадали самые глупые скорпионы, остальные же убегали при виде золы. Ночи в пустыне холодные, звездные и в безветренную погоду кажется, что звёзды не стоят, а плавают по небу, как корабли, без парусов. Мне нравились ночи, песни цикад, шуршанье песка. Учитель рассказывал про песчаные бури, которые могут разбудить поющие пески. Поющие пески губили караваны, люди и животные уходили в пустыню и не возвращались, и только через много лет, появлялись над песком их белеющие черепа и кости, отшлифованные ветром и песком. Много тайн и историй скрывают в себе пустыни. Я проснулся утром, а Аники нет, я позвал, никто не ответил. Аника любила пошутить, спрятаться, и сидела тихо, как мышка. Через час я понял, что девчонка пропала, вода и еда была на месте, я подумал, что ей надоело бесцельное блуждание со мной, и Аника вернулась в лагерь. Автоматически я пошел по её свежим шагам. Конечно, не удобно было нести всю поклажу одному, да и скучно было без Аники. Шаги вели за бархан, и там кончались…я наступил на её последний след, сделал шаг и провалился, мое тело скользило по какому-то длинному туннелю, переворачиваясь, делая хитрые петли, и наконец меня выбросило на берег какого-то подземного моря. Море светилось лунным изумрудным светом, волны, как и на поверхности, легонько гнали свои белые барашки. Воздух, на удивление, был свеж, только не было ветра. Я опустился на прибрежный камень. Камень вздрогнул и ожил –А, не могли бы вы пересесть на какой ни будь другой камень? -попросила меня эта глыба, и тут же обернувшись черепахой, недовольно поползла к воде, нырнула и уплыла в море. Я стоял, раскрыв рот.