Колыбельная для джинна

Пищи вокруг было валом, мы тоже были пищей – на рыбалке нас бессовестно ели комары, гнус и мошка, нужно было смотреть постоянно по сторонам, к реке спускаются и хищники покрупнее. Змеи нас уже знали, расползались мгновенно при нашем появлении. Лия изобретала отвар против кусающейся мелочи, но безрезультатно, и мы всегда возвращались в свою пещеру, довольные уловом и обескровленные. Рыбы нам хватало на пару недель, я умел её сушить и коптить. Мясом нас, иногда, снабжал охотник, эта семья была нашими соседями. У охотника была жена и пятеро детей – они почему-то не жили с дикими людьми, и больше тянулись к нам.

По роду своих увлечений, Лие, приходилось бывать в их пещерах чаще, чем мне. Вся семья ужасно страдала от педикулёза и всевозможной мерзости, водившейся на грязном неухоженном теле. Лия приучила их к гигиене, маленькое племя, как инопланетяне, ходили лысыми, пугая пролетающих обезьян. Племя крылатых обезьян жило выше нас, это был бич всей планеты, когда начинался гон, они уничтожали всё на своём пути, от них невозможно было спрятаться. Летучих обезьян боялись и ненавидели все, а они боялись нас с охотником, мы не прятались, что только, огораживались бамбуковыми решётками, которые плела жена охотника, и со снайперской точностью, отпугивали стрелами, отстреливая вожаков стаи. Обезьяны помнили это и старались держаться подальше от наших пещер. Поначалу они смеялись над лысым народом, обкидывая их гнилыми фруктами и камнями, но охотник заставил их уважать себя, при виде лысого обезьян, как ветром сдувало. Обезьяны уважали силу и нас не трогали, что не скажешь о диких людях, они нас достали своими пакостями, и только чистой случайностью можно назвать то, что мы не попали к ним на обед, в качестве пищи. Дикари маскировали ямы с кольями, устанавливая их на наших тропах, ставили самострелы и камнедробилки, всевозможные петли и удавки. Охотник с детьми, каждое утро обходил территорию, отмечая все проделки диких. Близко они к нам боялись подбираться, из-за наших луков и близости племени крылатых обезьян. Обезьяны раздирали их живьём. Меня поражала настырность этих диких: вокруг столько дичи, а им было не интересно, рискуя своими жизнями, они продолжали устраивать пакости своим соседям, которые их совершенно не трогали. И если обезьяны наносили урон племени, их колдун обвинял в этом нас, и старался ещё больше разозлить безмозглых. И откуда, только, их учёные выкопали? Когда шёл гон, племя, как вымирало, уходило вглубь пещер, подальше от этой обезьяньей саранчи.