Шмары шпики и лимоны зелени

Может быть, этого делать и не надо было. Матвей Егорович даже порадовался, что не поставил в известность МУР в лице майора Синицына.

Потолковав с проституткой и служащей, он сообразил, что гостиница тут совсем не для приезжих. Походив после завтрака по пустым коридорам на трех этажах и обнаружив, что кроме него и еще двух дам, пострадавших на пожаре, тут никто и не живет. И действительно, зачем им охрана?! Даже и об этих погорельцах он узнал совершенно случайно от Натальи, временно нанятой администратором толстушки.

И он прекрасно понимал, что вряд ли кто из так называемого персонала сможет поведать ему о настоящем хозяине этого предприятия. При желании он мог бы поднять всю документацию, счета и прочее, но зачем? Во времена своей службы ему приходилось сталкиваться с такими предприятиями-призраками. По документам они приносили вполне приличный доход, за них платились все необходимые налоги, а на деле через них просто легализовались доходы от преступных промыслов.

"Господи Боже мой! – изумлялся Матвей Егорович, выйдя уже на моцион, на разбитую в хлам улицу. И тротуары, и проезжая часть были вспучены, все в трещинах, кое-как залеплены. – Господи Боже мой, и когда ж вы нажретесь?!" – это относилось к новым русским, администрирующим город. Ведь явно средства на весь этот беспорядок получались и распределялись.

Напротив отделанного пластиком здания гостиницы в тени небольшого сквера сидел памятник Льву Николаевичу Толстому. Вспомнилось восклицание из "Джельтменов удачи": " Кто ж его посадит, он же памятник!.." А за спиной Льва Николаевича, как ни странно, находилась Спортивная школа, судя по транспарантам, прикрывающим фасад двухэтажного строения.

Он помнил, как его везли от вокзала (свой драндулет добивать на таких дорогах не хотелось) и направился туда, полагая, что в таком населенном пункте именно вокзал должен являться Центром.

Матвей Егорович прекрасно понимал, что действует сейчас отнюдь не профессионально. Что можно было вот так, слепую, по сути, отыскать? В городке восемь тысяч населения, почти вся молодежь где-то на заработках или в учении.