Письма смерти

 – Му Цзяньюнь сама поняла, что немного перегнула палку, говоря так об умершем, и примирительно улыбнулась. – Офицер Ло, большое спасибо, что помогли прояснить беспокоившие меня вопросы. Сейчас у меня сложилось более четкое понимание психологического портрета преступника. Хм… что же вы планируете делать дальше?

– Я планировал встретиться с Хуан Шаопином. – Ло Фэй вытащил один листочек из стопки материалов по делу. – Офицер Чжэн оставил мне его адрес.

– Отлично! Я тоже хотела встретиться с ним. Давайте завтра вместе сходим к нему? – предложила Му Цзяньюнь.

 – Так или иначе, Хань Хао не хочет, чтобы мы лезли в его дела.

У Ло Фэя не было причин отказываться, и он просто кивнул в ответ.

22 октября, 07:12

Уже полностью рассвело, но накрапывающий дождик и пасмурное небо сбивали с толку, создавая иллюзию промозглых сумерек.

Хуан Шаопин очнулся от мучительной режущей боли. Раны, покрывавшие все его тело, уже давно зажили, но в ненастную погоду напоминали о себе приступами. Он стиснул зубы и шумно втянул глоток холодного воздуха, позволив этой боли затопить сознание и мысленно перенести себя в тот роковой день восемнадцать лет назад.

Он прекрасно помнил то мгновение: как только девушка перерезала провод на бомбе, в том месте, где сидели они с парнем, вспыхнул огненный шар и начал стремительно разрастаться. Не успев и глазом моргнуть, Хуан Шаопин был снесен мощной взрывной волной. За миг до того, как потерять сознание, его охватили безграничный ужас и отчаяние: «Это конец!»

Но он выжил.

Выжил, несмотря на семь переломов и сильные ожоги, которыми было поражено три четверти поверхности его тела. В каком-то смысле это можно было считать самым настоящим чудом.

Однако тот миг полностью перевернул всю его жизнь. Хуан Шаопин буквально выкарабкался с того света, но в глазах окружающих он стал жутким монстром. Жалким отбросом общества.

В тот миг его жизнь, его будущее были вдребезги разбиты. С тех пор ему ничего не оставалось, как забиться ото всех в самый дальний угол.

Люди пугались и бледнели при его виде, он тоже страшился встреч с ними. Он был одинок, словно высохшее деревце в пустыне, – не было никого, кто действительно знал, через что он прошел за эти восемнадцать лет.

Хуан Шаопин скрючился на кровати, чтобы перетерпеть приступ мучительной боли. Внезапно его слух напрягся; затаив дыхание, он замер в предчувствии. Наконец расслышал тихие шаги – кто-то подходил к его маленькому жилищу.