Элегия смерти

Начальник Чжан нахмурился и, кивнув на него, сказал другому охраннику:

– Этот, похоже, уснул. Ну-ка, взбодри его.

Охранник подскочил к татуированному и ткнул потрескивающей дубинкой ему в живот. Тот вскрикнул и снова рухнул на пол. Охранник наклонился и не убирал дубинку, даже когда татуированный несколько раз проревел: «Ясно!»

Начальник Чжан стоял, заложив руки за спину, позволяя заключенным слушать сдавленные крики, и только через полминуты остановил охранника.

По лицу татуированного текли слезы, рот перекосился.

Однако он, не дожидаясь приказа, тяжело встал на ноги и вернулся в строй. Теперь орел на его спине был весь в грязи и больше походил на потрепанного воробья, чем на гордую хищную птицу. Начальник Чжан, напротив, выглядел весьма довольным собой.

– Ладно, отведите их в камеры, – бросил он.

Следуя указаниям охранников, заключенные накинули на себя рубашки, схватили все остальное и друг за другом зашагали к лестнице.

– Как тебя зовут? – вдруг окликнул начальник Чжан парня в очках, когда тот проходил мимо.

– Хан Вэньчжи, – ответил парень, вытянувшись в струнку.

Начальник хмыкнул.

– Мне про тебя все известно. Но раз ты теперь здесь, следуй нашим правилам. Ты ничем не отличаешься от остальных, поблажек не жди. Понял меня?

– Понял, – глухо отозвался Хан Вэньчжи.

– Хорошо. – Начальник Чжан взмахнул рукой. – Можешь идти.

Шеренга двинулась по тюремному коридору. Время от времени охранники останавливали строй, отпирали дверь и запускали в камеру одного из новичков.

Наконец добрались до последней камеры на четвертом этаже, в юго-восточном углу здания. Один из охранников открыл металлическую дверь.

– Заходи, – кивнул он Хану Вэньчжи.

Тот взглянул на номер камеры – 424[3 - В китайской культуре цифра 4 считается несчастливой, поскольку при прочтении иероглифы «четыре» и «смерть» созвучны.] – и вошел, чувствуя подступающую волну отчаяния.

Когда дверь за ним захлопнулась, из коридора донесся голос:

– Парнишка хрупкий, так что вы с ним полегче.

– Не волнуйтесь, охранник Чжоу, – усмехнулся кто-то в глубине камеры. – Мы не посмеем доставить неудобства нашему славному государству.

Хан огляделся. Камера площадью чуть больше десяти квадратных метров. Слева от входа крошечный туалет, от которого шел жуткий смрад, а справа – металлическая двухъярусная кровать. На верхней койке кто-то лежал, а нижняя пустовала.