Мой путь к Богу

Это происходит на протяжении нескольких часов, через некоторые промежутки времени я очищаю желудок, затем вновь ем, а после всего – контрольное промывание желудка с 10 литрами воды (порциями) до чистых промывных вод и соляной кислоты. Затем я тщательно чищу зубы, ротовую полость, моюсь в ванной.

Вот почему я стремлюсь устраивать подобное, как можно, реже. Без этого я сильно напряжена, а срыв меня расслабляет.

Я пишу всё это, потому что цель моей книги – избавление от булимии, мой духовный опыт, а также помочь тем, кто страдает, в том числе, и булимией; возможно, мои духовные изыскания и всё, что я описываю здесь, кому-то покажутся очень близкими.

Про «малый срыв» и программу лечения от булимии, данную мне душой мамы после её смерти я уже писала выше в 1 главе этой книги.

……Душа Екатерины Фурцевой успокоила меня.

– Не волнуйся, – услышала я её мысли, – твоя мама скоро восстановится и даже намного раньше, чем я.

В моих глазах стояли слёзы от осознания того, что в том мире мы все становимся равны друг другу, все внешние покровы, внешний лоск сбрасываются с нас, и мы становимся «там» теми, кто мы есть на самом деле.

– Да, это так, – ответила душа Екатерины.

Я спросила её о жизни, о том, почему она решилась самостоятельно уйти из неё?

– Ничего не держало меня, – был ответ, – все оставили меня. Я особенно тяжело перенесла смерть моей мамы. С ней мне было как-то легко, спокойно, уверенно; она являлась моей опорой и надеждой на будущее.

– Разве самоубийство на том свете не осуждается? – спросила я.

– Мы сами судим себя, здесь мы все равны перед Богом. Когда мы покидаем жизнь с душевной травмой, а это случается почти со всеми, ангелы лечат нас своей любовью, и любовь эта такая, которую нигде и никогда не встретишь на земле.

– Спасибо Вам, что Вы поспособствовали возвращению достояний Н. К. Рериха в СССР, организовали выставку его работ в Москве.

Она смутилась.

– Я пришла с вестью от твоей мамы. Она лечила мне сердце.

Позже я узнала, что Екатерина Алексеевна Фурцева при жизни страдала сердечной недостаточностью.

– Как же она могла Вас вылечить, Екатерина Алексеевна, если мама моя в состоянии гибернации? – спросила я.