Спикосрак капитана Немова

Я стоял, как глиняный истукан, и молча следил за сделкой. От коварства моего лучшего друга у меня омертвело тело. Только глаза работали, тупо моргая по-лягушачьи.

Щелчков согнулся над коробком; руки его, как хищные птицы, кружили над беззащитной жертвой. Ниже, ниже… Я моргнул и закрыл глаза.

«Вот ведь как получается, – думал я в абсолютной тьме. – Валенки вместе спасали, огурец был тоже напополам, а коробок достанется ему одному…»

Мне хотелось застрелиться и умереть. Чтобы Щелчков, когда меня похоронят, пришел на мою могилу и, плача и рыдая, сказал.

Прости, сказал бы Щелчков. Я был жилой, подлецом и нахалом. Валенки вместе спасали, а коробок достался мне одному. И тут он достает коробок и кладет его на мою могилу. Я жду, когда он уйдет, и тихонечко, чтобы никто не видел, быстро вылезаю из-под земли. Кладу коробок в карман и уплываю на плоту в Африку.

– Так, несанкционированная торговля! – Голос прогремел будто с неба. – Ваши документики, гражданин.

Я открыл глаза. Рядом, между мной и Щелчковым, стоял хмурый усатый милиционер и крутил на пальце свисток.

Лицо его было сонное и в веснушках. Коробок лежал как лежал. Старичок сидел как сидел. Только один Щелчков стал похож на дохлого кролика – помертвел, посинел и сжался.

– Чего там с ними миндальничать. За руки, за ноги и в тюрьму. Правильно, товарищ Гаврилов?

Хмурый милиционер обернулся. Мы со Щелчковым тоже. Длинный, у которого Щелчков выменял огурец, улыбался милиционеру благостно. Ноги его были обуты в спасенные нами валенки, халат наполовину распахнут.

На груди по горбушкам волн плыли лодочки, киты и русалки.

– А у вас, гражданин Ухарев, никто советов не спрашивает.

– Я что – я ничего. Развели, говорю, на свою голову спекулянтов. Тюрьма по ним, гаврикам, говорю, плачет. Разве не так?

Хмурый милиционер вздохнул, отвернулся от владельца халата и решительно перевел разговор на рельсы несанкционированной торговли.

– Ваши, гражданин, документы, – повторил он, крутя свисток, и веснушки на его круглом носу заалели, как на болоте клюква; из-за низкого скоса крыши выплыло весеннее солнце.

– Имеются, а как же, мы ж понимаем. – Старичок ничуть не смутился, а напротив – заулыбался весело. – Солнце, – он показал на солнце, – и то живет по закону. Восход тогда-то, заход во столько-то. А уж мне, старому человеку, без закона никак нельзя. Вам паспорт? Или справочку из собеса? Вы штопкой, я извиняюсь, не увлекаетесь? А то грибок, пожалуйста, в виде лампочки.