Спикосрак капитана Немова

Я был мрачен и перестал доверять людям.

– Ты чего? – спросил наконец Щелчков, не выдержав моего упорного взгляда. – Ключ потерял?

– Так, ничего. – Я попытался придать себе равнодушный вид. – Слушай, Щелчков, там, под деревом, ты ничего такого не находил?

– Такого это какого? – тупо спросил Щелчков, явно не понимая вопроса.

– Ну, маленького такого, квадратного, вот такого. – Я жестами изобразил коробок. – С интересной такой картинкой.

– Маленького? Квадратного? Нет, не помню. Не было там ничего квадратного, кроме рыла.

А почему ты спрашиваешь?

– Ты иди, я – сейчас, – сказал я тогда Щелчкову и стремительно припустил на набережную.

– Погоди, ты что, ты куда? Твоей маме-то что сказать?

Но я Щелчкова уже не слышал, я уже пробегал Климов, держа курс под тополь на набережной. Во мне еще оставалась надежда, что коробок где-нибудь там, вывалился из кармана случайно, когда мы разбирались со Шкипидаровым.

Я сидел, угрюмый, возле окна и думал о событиях дня. Ничему-то я был не рад – ни маминому воскресному пирогу, который был не с капустой, а с творогом, ни общественному коту Василию, который, по случаю воскресенья, скрывался в нашей комнате от соседки.

Ни даже своей коллекции этикеток, которая вдруг поблекла и поскучнела без пропавшего коробка с ракетой. Почему-то я нисколько не думал, как он у меня появился. Мои мысли были про то, как коробок исчез. Я подозревал всех по очереди – Щелчкова, Шкипидарова, рыболова. Особенно рыболова с его слепящей, будто прожектор, лысиной.

Родители ушли в гости. На кухне хозяйничала Сопелкина. Это значило, что никому из соседей на кухню прохода не было. Там властвовал едкий чад, стреляли со сковородки шкварки, а опасные чугунные утюги высматривали себе подходящую жертву. С Сопелкиной предпочитали не связываться, во всех коммунальных ссорах она правила колесницей победы, а поверженные в прах противники с ужасом уносили ноги от ее ядовитых стрел.

В комнату заглянул Щелчков, увидел меня насупленного и задумался – входить или не входить.

Я кивнул, он вошел, робея. Щелчкову я уже все рассказал. Но, кажется, он мне не очень поверил. Ухмылка, во всяком случае, с которой он меня выслушал, говорила скорее против, нежели за.

– На, я тебе книжку принес. – Он протянул мне сильно трепанного «Человека-амфибию».

Я взял книгу, бросил на подоконник и уставился на чешуйчатого Ихтиандра, нарисованного на зеленой обложке.

– Не понравился мне тот рыболов.