Разрешаю себе

Как же жить хорошо!

Странная девочка, как же можно любить больницы, там плохо. Подумали так?

Я была бедная девочка и стойкая героиня, которая хотела, чтобы ее любили.

От болезней была большая польза! В эти моменты на меня обращали особое внимание. Я видела, как искренне переживает мама, бросает все дела и спешит меня спасать. Она защищала меня, как коршун своего птенца. Я чувствовала себя нужной. Ей становилось совершенно не важно, как я убралась или как я выгляжу. Важна просто Я. Бонусом были различные привилегии, которых не было в обычное время – любимая вредная еда, не ходить в школу, спать сколько хочешь.

Для меня это означало – любовь.

Так сформировалось мое неосознанное желание болеть.

С раннего детства я не рассказывала маме, чего боюсь, о чем думаю, мечтаю, страдаю, плачу в подушку ночью. Не умела выражать свои чувства вслух. Я нуждалась, чтобы мама знала, какая я настоящая, что происходит внутри меня, какие проблемы, трудности происходят в моей жизни.

Мне не хватало эмоционального участия и моральной поддержки, сопереживания и утешения.

Мама всегда занималась собой и совсем не обращала внимания на меня. Ни разу в жизни не сказала, что любит, ни разу не обняла. Жестоко наказывала за мелочи, била скакалкой или даже головой об стену. Я всегда старалась быть послушной, угодить. Если я хвалилась результатами, то всегда в ответ слышала, что могла бы и лучше. В более старшем возрасте всегда соперничала со мной, как с ровесницей.

В двадцать три года решилась на открытый разговор с мамой.

Мне понадобилось набраться смелости и духу, чтобы рассказать ей, как было больно и обидно за разные моменты в детстве и юности. Со стыдом рассказала, какая я была ужасная, в какие попадала злосчастные истории, как чудом осталась жива. Но это было такое облегчение!

Я задала ей очень важный вопрос:

– Любишь ли ты меня?

Для мамы это вопрос показался странным.

– Конечно, люблю, я же твоя мама.

– Но ты никогда не говорила об этом.

– А зачем говорить? Это же и так понятно.

– Но мне было непонятно.

Горькая детская обида ушла. Мама всегда хотела лучшего для меня и любила, как умела и понимала. Ее отец был воспитан отцом, который воспитывался в детском доме. К сожалению, мой прадед никогда не знал своих родителей. Просто так сложилось, как у многих в нашей стране.

Тогда я решила: когда у меня будут дети, буду любить их так, чтобы им не хотелось болеть.