Нечертова дюжина

Любка пошевелила носом и дернула брата за руку.

– А? – спросил Борька Бунчиков, отворачиваясь от уличной сцены.

– Дымом пахнет, – сказала Любка. – Горит где-то.

Мы посмотрели по сторонам, в поселке вроде ничего не горело. Ветерок дул от леса, и, действительно, попахивало дымком.

– И Пашки почему-то всё нет, – сказал Борька печальным голосом.

Я представил горящий лес и мечущегося среди пламени Пашку.

– Так, – решительно сказал Валька. – Кто не трус, два шага вперед.

Первой шагнула Любка. Я и Борька скосили друг на друга глаза и шагнули тоже.

– Ты, Любка, – маленькая, ты остаешься здесь, – сказал Валька.

– Так нечестно, – сказала Любка. – Как огород полоть – я большая, а как что-то интересное – сразу маленькая?

– Нет, – объяснил ей Валька, – ты, Любка, остаешься здесь, на дворе, на случай, если Пашка придет без нас. Доложишь ему обстановку. И вообще… – Валька насупился. – Вдруг твой брат не вернется, кто тогда будет заботиться о родителях?

7

Мы шли гуськом по мягкой лесной дорожке, принюхиваясь к горьковатому ветерку.

Под ногами хрустели веточки и сновали умные муравьи.

Лес был добрый, еще не темный, но солнце уже катилось вниз, золотя пахучие сосны и протянутую между ветками паутину.

До просеки мы дошли, не скрываясь. За просекой начиналась чаща.

Валька, человек опытный, приложил палец к губам и первым нырнул в осинник. Мы шагнули за ним.

Запах дыма сделался гуще, но был он вовсе не страшный, при лесном пожаре дым не такой.

До старого лесного аэродрома ходу было полчаса с хвостиком – если двигаться быстрым шагом и напрямую по боковой просеке. Но просека – место открытое, наверняка там выставлены кудыкинские посты.

Поэтому, чтобы не рисковать, мы решили пересечь чащу и выйти во вражеские тылы со стороны Ковалкиного болота.

О болоте ходила дурная слава; говорили, что во время войны там сбили немецкий «Юнкерс», и бабы, собиравшие клюкву, слышали иногда, как в болоте кто-то тихо ругается по-немецки.

Но мы-то знали, что все это бабьи сказки.

Чащей идти было жутковато и трудно.

То и дело попадались вывороченные с корнем стволы, под корнями темнели ямы, из ям, из маслянистой воды, торчали чьи-то обглоданные скелеты и провожали нас нехорошим взглядом.

Может, это и были те самые утопленники-фашисты, расселившиеся по всему лесу?

– Ой! – сказал Борька Бунчиков и застыл на месте как вкопанный.