Глаза Младенца

– А как же, ты? – спросил бортмеханик пилота.

– Я сам справлюсь, расчёты наши оказались точными. Я один смогу управлять кораблём, и тебе нет необходимости оставаться на своём месте, кресло десантника безопаснее.

Стояла тишина, каждый думал о чём-то своём. Приблизительно через час всё будет кончено. Или мы будем жить, или погибнем.

– Ну что же пора, поехали. Молитесь ребята, чтобы топлива хватило, – сказал минут через пятнадцать пилот и запустил двигатели корабля для манёвра и торможения. Корабль стал выходить на траекторию к Европе с необходимой скоростью.

Я чувствовал вибрацию от работы двигателей и мечтал только об одном, чтобы она не кончалась. Но ничего нет вечного. Наступила тишина.

– Неужели предсмертная, – подумал я.

– Немного не дотянули до относительно ровного льда. Придётся садиться на небольшие хребты и подальше от станции, – нарушив тишину, произнёс пилот.

Я хотел поглядеть на поверхность, к которой нёсся десантный челнок, и на пилота, но шлем был жёстко закреплён лентой.

Прошли ещё минуты, и в шлеме прозвучала последняя фраза пилота. – Соберитесь ребята, через двадцать секунд контакт.

Первый удар был не такой сильный, корабль стукнулся об поверхность и подлетел вверх. Нас начало крутить. Может минуту мы парили, может меньше, потом снова был удар, потом ещё.

– О, чёё…. – услышал я крик пилота, а потом наступила темнота. Я только чувствовал боль, словно внутри меня всё порвалось. Мне казалось, что я играю в футбол, и на меня как бы в замедленном действии со всего разгона налетают соперники, причиняя сильную боль.

Налетел один, и тут же с другого бока другой. Я не падаю, а только отлетаю, а они всё бьют меня и бьют. Мне хочется крикнуть, чтобы они прекратили налетать на меня. Но не могу. А глаза Младенца с печалью смотрят на мои страдания.

Я открыл глаза, сознание постепенно начало возвращаться ко мне. Стояла полная тишина. Сильно болела голова и всё внутри тела. Первой у меня была какая-то странная мысль, что в бессознательном состоянии время и ощущения теряют свою точность, и боль воспринимается более длительной и чувствительной.

Корабль кидало по ледяным торосам, наверное, на больше полминуты после первого самого сильного удара, а мне казалось, что меня били футболисты очень долго. Но реальность, наконец, полностью вошла в моё сознание.

– Есть живые? – тихо спросил я.

– Через пару секунд я услышал ответ Тома, – Вроде есть.

Мне стало сразу легче. Через минуту раздался ещё голос и стон.