Шани. Сада-Сати. Книга 4

Тогда Лука после такой грандиозной победы, земли под ногами не чувствовал. Он воспарил и распрямился от побед над нами в судах.

И вот в тот день, в день поражения Есентукова позвонила сестра и сказала, что машину она в суде проиграла.

Мы начали общаться понемногу с ней, с отцом. Они стали приезжать к нам в гости. Постепенно все выстраивалось на свои места, но меня все эти проблемы не касались, пока мы не совершили определенный обряд желаний к Кришне.

Едим мы как-то с мамкой спустя три дня после этого обряда, как звонит мне сестра и говорит, что машина отца проиграна в судах и ее надо отдавать, так как она все равно арестована.

И когда моя сестра произнесла эти слова, во мне что-то взорвалось: такое агрессивное, мощное, опасное. Я орала в своей машине, что никто ничего не заберет.

– Никто никому ничего не должен! Этот автомобиль мои родители заработали честно! – орала я не человеческим голосом в трубку сестре, после позвонила отцу и орала в трубку ему, что у них никто ничего не заберет.

Я себя не узнавала. Ну, не бываю я в таком состоянии. Мне хотелось вырывать руль, прыгать и орать, как зверь. А так, как это состояние мне было непривычным, я разревелась, потому что зверь, который рвался наружу, был слишком силен.

Мамка прижалась к стеклу сидя рядом с водителем, косясь на меня, сказала тихо:

– Мне кажется я понимаю, что с тобой сейчас происходит! —

Я резко повернулась в ее сторону и смотрела глазами, которые налились кровью:

– Мне было все равно на машину, на этот суд, но я ненавижу несправедливость! Вы ничего не должны! —

Но мамка продолжала:

– Помнишь, мы совершали обряд на желания? Я загадала у Кришны, чтобы машина осталась в семье.

И, видимо, это ты сможешь ее оставить в семье. —

Я продолжала смотреть на нее глазами зверя в ярости:

– И какие следующие были твои желания? —

Мамка, сидя в той же позе, вжавшись, ответила:

– Нет, остальные желания были простыми: здоровья нам всем, успеха. —

Меня начало отпускать, но изнутри лез зверь – страшный хищник, жаждущий убивать.

Я впервые ощутила желание убить.

Вообще мне было страшно, потому что я никогда не была в подобном состоянии. Так как в то время я еще практиковала духовные практики, то боялась за свою духовность, как Бишма в Махабхарате. Мне было страшным навредить, желать зла. Все это не я. Но я была не права.

В тот день я объявила свою Махабхарату, битву с родней за справедливость и честь нашей семьи.