Махапские землеологи

Григорий был щедрым на ласки, и бабы, обделенные вниманием мужей, с радостью слушали приторную лесть и с охотой учились целоваться в губы.

***

Как-то ночью Гришка вдруг проснулся и прислушался. Из живота доносился низкий бас хозяина:

– Чётки не потерял?

– Никак нет, – по-солдатски ответил напуганный подопечный.

– Это хорошо. Я тебя, голубчик на время покину. Мизинец нужен. Слушай внимательно, что ты должен сделать. Когда пришлю весточку, снимайся с якоря и шагай за Урал. Поброди по России, пообщайся с народом, вдохни колорит, пропитайся славянским духом, будь ясновидцем, пророком, покажи черни свой потенциал.

Постарайся дойти до Питера. Будем внедрять тебя в царскую семью. Нас ждут великие дела, Гриша! Доверься мне и будешь на плаву. Не подведи, гаденыш. Если будешь в помощи нуждаться, покрути чётки в руках и шепни одно лишь слово – «шиболет». Я сразу появлюсь. Понял? Открой рот, я выйду.

Григорий покорно раздвинул челюсти:

– Не покидай, хозяин, пропаду, битым буду.

– Я тебе оставил пороха чуток. На чудеса хватит.

– На какие?

– На мелкие.

– Мелкие от палок не спасут, – Гришка заскулил.

– Не ной, сбежишь, если что – ноги длинные.

Изо рта вылетела чёрная пыль, слепилась в летучую мышь и закружилась под потолком. Широко распахнулась форточка, и страшная сила скрылась в ночи.

Только брюхо перестало булькать, конокрад вскочил с кровати и упал под образа. Грешная душа взревела и зарыдала, а из глаз брызнули слезы. Утром он схватил лопату и помчался по росе, босой, на задний двор, выкопал, под стать росту, яму и забрался в неё.

На крик прибежала жена и услышала:

– Эй, где ты там? Всё, Парашка, не вылезу отсюда. Видишь, мать, глубина какая? Грешник я большой, молиться буду. Ой, непутёвый я! И зачем на свет уродился? Ты ведь знаешь, в чём моя вина. Виноват перед тобой, перед детьми, перед людьми. Бросай мне харчи понемножку в яму, чтоб не сдох. Хлеб, вода, селёдку не забудь. Если кто спросит, где мужик твой, говори – отчалил в путь-дорожку неведомо куда.

Поняла? Придумай что-нибудь.

Прасковья запричитала:

– Что ты удумал, Гришенька? Разве в хате тебе плохо? Не дури. Что люди подумают? Всё равно узнают.

– Не будешь болтать, не узнают. Ступай.

– Бог с тобой, – жена перекрестила мужа и пошла в дом.

Когда через три дня Прасковья принесла затворнику харчи, обнаружила в компании с мужем двух голых девиц. Пьяный смех и громкие поцелуи вырвались из ямы.