Отметчик и разносчица. Фантастический роман

– Я думал, – сконфуженно произнес молодой инспектор, – что она тоже… Это. Оттуда. Это же пленная стюардесса.

– Значит, уже не стюардесса. Неужели Укисрак вмешался? – пожилой махап округлил глаза. – Ладно, с кем не бывает? Мы все не застрахованы от ошибок. Нам еще не под силу контролировать тонкий план. Это не наша компетенция. То, что у них любовь – это нам на руку. Может, что-нибудь и нароем.

В дверях появился диспетчер из секретной части:

– Стокар, вас хочет слышать штаб ГРУ. Переключитесь.

– Хорошо, – инспектор быстро поправил наушники и нажал нужную кнопку. Через две минуты он отчеканил. – Слушаюсь! Так точно! Всё понял! Вылетаю!

21

Чтобы не привлекать внимания, звездолет с музыкальными символами на борту залетел на перевалку через аварийные ворота. На часах была полночь – время молмутских похорон. Когда произошла полная остановка двигателей и открылись двери, Сукла взволнованно посмотрела на огромную толпу в черных плащах рядом с часовней. От огромного количества провожающих в последний путь старшую жену коменданта ей стало не по себе.

Вооруженная охрана незаметно проводила беглецов на территорию жилого комплекса в семейный корпус. Старший евнух выдал им черные плащи и перчатки, и такого же цвета каски с фонариками над козырьком:

– Идите. Плеширей ждет вас. Он среди родственников.

Марк, Сукла и Тузиан включили лампочки, взялись за руки и осторожно пошли к молмутской часовне, где шелестела плащами толпа родных и близких покойницы.

Тело старой Суклы лежало в открытом гробу, установленном на лафете. Её морщинистая маска лица не выражала эмоций. Седые длинные волосы были идеально расчесаны, а на затылке красовался большой черный бант.

Старая молмутка была в военном парадном мундире, сплошь увешанном наградными планками и регалиями. Её худые руки были прижаты к груди, а пальцы сложены в дули и показывали в небеса двойную конструкцию «фига с маслом».

Марк вдруг сглотнул комок недоумения. Молмуты плакали черными слезами, растирая их по пепельным, страшным и корявым лицам. Легкий ветерок теребил черные ленточки, привязанные к фонарям и к рогам чертей из охраны. Плеширей с женами в скорбном молчании стояли у гроба и смотрели на усопшую, освещая ее фонариками, изредка сморкаясь и сплевывая.