Война любви

Взгляд его зелёных пронизывающих глаз, как бы проникал внутрь, пробирая до низа живота. И была в его глазах какая-то, не то затаённая печаль, не то отрешённая грусть. Которая не уходила, даже когда он улыбался. Словом в первый день встречи, Лёша Асельке совсем не понравился. Они загрузились в минивен и поехали на своё любимое место на речке в горах. Юлька и в машине и на речке сидела рядом с Лёхой и непрерывно щебетала, заигрывая с ним. Лёха всё время бренчал на гитаре и задумчиво потягивал пиво. В кругу друзей день прошёл чудесно.

– Ты где была? – накинулась на Асельку мать. – Я тебе обзвонилась.

– С Юлькой в горы ездили, – сказала Асель. – С нашими пацанами, районовскими. Я же их две недели не видела.

– А позвонить нельзя было, – возмутилась мать. – Мы с отцом испереживались все.

– Я же говорю – в горах были, там не ловит, – пыталась успокоить мать Асель.

Но та никак не могла остановиться.

– Совсем от рук отбилась, – сокрушалась мать.

Неизвестно, чем бы это всё это закончилось, если б на шум не вышел из своего кабинета отец. Он, как всегда, мягко разрулил ситуацию. Отвёл Асельку в её комнату. Усадил её рядом с собой. Обнял и прижал к себе. И так они долго молчали вдвоём, обнявшись. Так было всегда, когда Аселька делала что-то не так и чувствовала, что отец недоволен ею. Но отец никогда не ругал её, не укорял. Он, вот как сейчас, просто усаживал её рядом с собой, обнимал, и они долго сидели молча.

Асель очень любила своего отца. Для неё он был самым красивым, самым умным, самым сильным, самым самым.

Однажды, ещё в младших классах, Аселька отравилась чем-то в школьной столовой. Тогда полкласса увезли в инфекционную больницу прямо из школы. Родителей в больницу не пускали. Никаких посещений, никаких передач. Несколько дней она пролежала не выходя из палаты. Родители, всё-таки пробились к ней – на первом этаже, в закутке, открывалось окно.

– Ты как себя чувствуешь? – с дрожью в голосе, спросила мама. – Тебе чего-нибудь хочется?

Аселька молчала, глядя на родителей большими и печальными, как у потерявшегося верблюжонка, глазами.

– Я курочку хочу, – наконец-то, прошептала она ослабшим голосом.

Тут отец не выдержал.