Книга рая. Путь. Морфология непостижимого и недосягаемого

]

Этот момент – момент остановки движения, паузы, но и момент прерывания, в котором periegesis утрачивает связь с кругом и становится частью «широкого пути». Возвращение к круговому (хотя и очень сложному) маршруту дается как переход от неба назад к камню купола, в котором небо получает ясность и определенность «узкого пути» – отчужденной (в камне) xeniteia:

Каменным сделан и свод, что на крепкие стены посажен,

Он закруглен отовсюду. Где ж, словно корнями, крепится

Полусферический купол, и дуги встали изгибом,

И полукружья сомкнулись на стенах задних апсиды, —

Словно венец утвердили мужи.

Каменный выступ, – на нем тропа проложена сверху:

Узко очерченный путь, где муж-свещеносец проходит,

В неколебимой руке неся святые лампады.

Купол возносится ввысь, повиснув на воздухе зыбком,

Круглый, как будто вращается он и видом подобен

Светлому небу, – вот так небосвод покрывает всю землю.

Там, на вершине его, искусно крест живописан.

Дивное чудо – узреть, как мало-помалу сужаясь,

Купол идет в вышину: чем выше – тем меньше и уже,

Только не с острым концом, а именно так, как на землю

Сходит небесная твердь. На стенах, искусно скрепленных,

И на апсидах покоится он…

Кружится всюду и вверх устремляется…

Каменотесов рука проложила искусно дороги…[229 - Павел Силенциарий. Экфрасис Святой Софии (481–499). С. 518.

И далее, как и полагается жанру periegesis’a, подъем сменяется спуском:

…многомудрая мысль моих царей усмотрела,

Как по уступам пустить ступенчатым сети сплетенья

Длинные, отягощенные медью. От сводов высоких

Вниз сбегают они, до основанья чертога.

Так, спускаясь путем извилистым с самого верха,

Все устремляются долу, все ниже и ниже, как будто

Скоро достигнут земли, но прежде, чем пола коснутся,

Вновь возвращаются ввысь и ровный круг составляют.

Как в хороводе, кружатся они, бегут вереницей.

Диски из серебра венец украшают воздушный,

Что под высокими сводами храма повис посредине.

Цепи иные, от вышних путей отклонившись, свисают

Над головами людей, круги собой образуя[230 - Там же (810–822). С. 526.].

Экфрасис Павла, конечно, может восприниматься как иллюстрация поэтической виртуозности, часто ассоциировавшейся с этим жанром.