Анна Ахматова и Истина. Монтаж воспоминаний и документов

Там борьба со мной! Не на живот, а на смерть!»

Из воспоминаний Ахматовой: С Михаилом Лозинским «меня познакомила… Лиза Кузьмина-Караваева [знаменитая впоследствии мать Мария] в 1911 на… [третьем] собрании Цеха поэтов (у неё) на Манежной площади. Внешне Михаил Леонидович был тогда элегантным петербуржцем и восхитительным остряком, но стихи были строгие, всегда высокие, свидетельствующие о напряжённой духовной жизни. Я считаю, что лучшее из написанных тогда мне стихов принадлежит ему («Не забывшая»).

Дружба наша началась как-то сразу и продолжалась до его смерти (31 января 1955 г.

Вольдемар Казимирович Шилейко был поэт, переводчик и учёный-ассириолог, о котором говорили, что ещё 13- или 14-летним мальчиком он расшифровал древнеегипетский текст, а юношей переписывался с французским ассириологом Тюро-Данженом.

Из воспоминаний Владимира Пяста: «Он, ещё не кончив университета, был чуть ли не действительным членом Академии Наук… Шилейко, как и его единственный в Петербурге учитель, покойный профессор Тураев, … – оба они напоминали зараз и бородатых воинов с вывернутыми плечами с архаических древнегреческих сосудов и с ассирийских росписей, – и оживших египетских мумий, несущих на себе весь прах веков под своими длинными сюртуками современного покроя.

Естественно, что, когда однажды в “Собаке”, после какого-то доклада Шкловского, Шилейко взял слово и, что называется, отчестил, отдубасил, как палицей, молодого оратора, уличив его в полном невежестве, – и футуризм с ним вкупе, – сравнив его, то есть футуризм, с чернокнижными операциями, – и ещё с чем-то, – Виктор Шкловский в своём ответном слове начал очень скромно, так вкрадчиво-обаятельно:

– Думаю, что уже в силу своего возраста мой почтенный оппонент мог бы постесняться употреблять столь резкие выражения, мог бы простить мне незнание многого, извинительное мне по молодости лет…

Между тем почтенному старцу Шилейко тогда только что минуло 23 года, а юноше Шкловскому давно уже шёл 23-й год.

Но это было уже в 1914 г., а мы вернёмся в 1911 г. на третье заседание «Цеха поэтов».

Из книги Павла Лукницкого: «Николая Степановича в тот раз у Кузьминых-Караваевых не было.»

10 ноября 1911 г. он провожал Машу Кузьмину-Караваеву в Италию на лечение.

Маша умерла 29 декабря в Сан-Ремо и была похоронена на монастырском кладбище в Бежецке.

Гумилёв вернулся к Ахматовой.