Сказ о берендее. Тайна Алатырь-камня

Так можно и обидеть ненароком. Небо всемогущее, как же срамно! Нет, больше пить не буду…

– А как я здесь оказался?

– Это тебе лучше уточнить у Отая. Мне подробности не известны, – юница пожала плечами и убрала руки от моей головы.

– У Отая?

– Да. Он и ещё трое вояк тебя с битвы еле дотащили. Ты одной ногой уже в Навь ступал. Боялись, не выберешься. Ведь едва ли не полный лунный оборот провалялся без сознания.

– Ничего не помню… С какой битвы? Погоди, ты хочешь сказать, что я мог забыть, что побывал на поле боя? Разве я попал сюда не потому, что упился сивухи вусмерть?

– Какой сивухи?! Тебя Вурдалак укусил! Мы едва смогли спасти тебя от его яда.

Слова моей знахарки будто молния шарахнули сквозь сознание, озарив его ярким светом. Вперёд вышли воспоминания последних событий, которые лишь на время притаились в тёмном углу памяти. Я зажмурился, что бы сосредоточиться и внимательно рассмотреть картины недавнего прошлого, из-за чего мне довелось оказаться здесь.

Люта решила не терять время. В образовавшейся тишине было слышно, как она поднялась и отнесла баночку с вонючей мазью, что так удивительно излечила меня от головной боли. Следом до моих ушей донёсся монотонный стук, такой же как при пробуждении. Она явно что-то дробила или измельчала. Но это совершенно не мешало искать в памяти фрагменты прошлого и пытаться собрать их воедино.

– Тебе нужно это выпить, – произнесла девушка, стоило мне прийти в себя и открыть глаза.

Она уже вернулась к моей импровизированной лежанке и протягивала две чарки. По всей видимости это были снадобья. Мне ничего не оставалось как перевести своё тело хотя бы в сидячее положение. Сомневаюсь, что в лежачем положении в мой рот попала хотя бы капля зелья. Гораздо раньше всё пролилось бы мимо. Правда поднять себя оказалось той ещё задачей. Руки дрожали, тело не слушалось. От приложенных усилий на лбу выступил пот, а перед глазами залетали искрящиеся мушки.

– Что это?

Мое лицо перекосило от омерзительного вкуса. С большим трудом удалось удержать выпитое в себе, хотя оно и рвалось наружу.

– Предупреждать же надо! В жизни не пробовал ничего более скверного, – просипел я сдавлено, с опаской поглядывая на оставшуюся ёмкостьв её руках.