Предновогодние хлопоты IV

А наш новый уклад тем временем обязательно вступит в свою новую, более жестокую фазу: ведь он, как нас учили в институте, имеет склонность к периодическим кризисам. Мы ещё только в начале нашей Голгофы».

В кухню вошла, неся на подносе пустые тарелки Мария, радостно сообщая:

– У Егора сегодня отменный аппетит. Ну, а вы как, мои дорогие?

– Беседуем.

– Спасибо, – приподнялся с табурета Егор, – можно я к тёзке пойду?

– Ну, конечно, иди, малыш, – Мария погладила его по голове. Он бегом выскочил из кухни.

– Узнал адрес? – Мария присела к столу.

Денисов кивнул головой.

– Рядом живёт. Егор сказал, что их телефон отключён за неуплату. Все не очень хорошо. Из дома дети просто так не сбегают. Мать у бедолажки умерла, у него мачеха. «Мама Наташа» – этакий, по всему, персонаж из «Золушки», у неё четверо своих детей. Девочки разного возраста, мать мачехи живёт с ними, отец – безработный водитель. С ними живёт старший брат Егора, парень призывного возраста. Свою квартиру в центре они сдают, живут в съёмной.

Живут тесно и бедно. Полосы застарелые на попе видела?

– Этого нельзя было не заметить. Мы вчера с тобой уже говорили об этом. Кто палач?

– Отец. За прокурора мама Наташа.

– Такого птенчика бить! Его же ветром, наверное, сдувает, рёбрышки торчат, пальчики тонюсенькие. Жаль, что я не могу с тобой поехать. Я бы поговорила с этой «мамой Наташей» и с этим водителем с куриными мозгами!

– Успокойся, Машенька. Мы только из рассказа Егорки можем судить об атмосфере в его семье, хотя она и вырисовывается безрадосто-тёмной.

Ну, поговорим, навтыкаем папаше и мачехе грозно и уедем, а ребёнок останется с ними. Как бы ему от этого ни стало хуже. Как себя поведёт эта современная мачеха? Может ещё больше. Взвинтиться в своей нелюбви к ребёнку, как это описывается в русских сказках. На месте разберусь.

– Ну, не знаю, – хрустнув пальцами, сказала Мария. – Ты должен поговорить с ней и с отцом серьёзно, может быть и жёстко, нечего либеральничать.

– Разберусь, – сказал Денисов, и немного помолчав, протянул руки через стол и взял руки Марии в свои.

 – Мать, а дом-то, как ожил!

– Мальчик-лучик. И наш улыбается, родной мой. Я ему рассказала, как он нашёлся. погрустнел, жалость на лице. Ну, не тяни, – посмотрела она в глаза мужу, – я же вижу, глаза у тебя горят. Что задумал?

– Мне вдруг захотелось этого чудесного малыша каким-то образом опекать, не знаю пока как. Мне так жалко его. Присох я к нему, Маша.