Перекрестки судеб

 – Интеллигент покусал губу, помедлил в раздумье. – Сделаем так… Вынем товар, переложим в свои мешки, а сам этот угол – ликвидируем.

– Что ж, верно, – кивнул Малыш.

Он нагнулся – тронул чемодан. И внезапно выпрямился, замер в напряжении. Затем стремительно рванулся к тамбурной двери.

Кто-то был там, по другую сторону двери! Кто-то хотел отворить ее и войти в тамбур.

Глава 4

Дверная ручка дернулась – повернулась, скрипя. Дверь уже начала поддаваться… Малыш налег на нее, навалился всем корпусом.

– Тикайте!

– Но – куда? – растерянно поднял плечи Игорь. – В наш вагон нельзя. Сразу увидят, поймут…

– Там ведь уже спят, – пробормотал Копыто.

– Не все, – нахмурился Игорь, – у самых дверей играют – в козла режутся, подлецы, треп разводят. Днем-то, в суете, как раз легче было бы… А сейчас – нет. Не годится.

– Ну, что вы?.. Эй! – хриплым, сдавленным шепотом, окликнул их Малыш. – Соображайте! Быстрее!

– Да вот, – усмехнулся Интеллигент, – думаем.

Однако на раздумья времени уже не было; ручка вертелась все сильнее. В дверь ломились – начали стучать… Оставалось последнее средство: немедленно прыгать с чемоданом под откос. В практике поездного ворья такое случается нередко. Этот способ был хорошо знаком всем троим!

– Но кто будет прыгать? – спросил, запинаясь и ежась, Копыто. – Я не могу.

– Эт-то еще почему? – грозно осведомился Игорь.

– Не справлюсь. Расшибусь. У меня же – я давно говорил – нога не в порядке.

– Ко-о-ость, – протянул Игорь, – эх ты…

Он еще хотел что-то сказать, но промолчал, махнул рукой. И не колеблясь, не раздумывая, шагнул к наружной двери вагона – рванул ее решительно. В лицо ему ударил хлесткий ветер. Послышался вольный, стремительный гром колес.

Секунду спустя чемодан уже был у Интеллигента в руках. Примерившись, выбрав удобный момент, Игорь резким движением сбросил его в темноту. Потом ступил на подножку.

– Значит, так, ребята! Встретимся – как уславливались – на малине у базара. Не забудьте: дом восемнадцать, вход со двора, первая дверь направо.

Навстречу ему бешено летела земля; поблескивала, рябя, щебеночная насыпь, текли неясные тени. Клубы мрака перемежались зыбкими световыми пятнами. И все внизу казалось смутным, неотчетливым, ненадежным.